Поддержать деятельность МХГ                                                           
Russian English
, , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Конституционный суд решил отказаться от практики "друзей суда"

Фото: Андрей Котов / ТАСС

Конституционный суд исключил из своего регламента институт «amicus curiae» («друзья суда») — параграф 34.1 о предоставлении научными организациями в области права и правовыми деятелями правовых заключений по делам. Внимание на изменения обратила специалист по конституционному праву, кандидат юридических наук Ольга Кряжкова, сообщает РБК.

КС отказался от сторонних оценок, которые поступали от организаций и граждан, занимающихся научной деятельностью в сфере права, чтобы прикрыть проявления лоббизма и лазейки для политического давления. Так что отныне независимые эксперты не смогут представлять заключения по общественно важным судебным процессам. При этом от мнения государственных ведомств КС не отказывается, а значит, только их он считает объективными. Эксперты пояснили, что альтернативные оценки могли подорвать репутацию тех решений КС, которые этот институт власти будет принимать в соответствии с новыми нормами Конституции.

Институт «друзей суда» появился в регламенте Конституционного суда только в 2017 году. С 2012 года общественные организации отправляли заключения судье-докладчику, у которого есть право приобщить документы к делу. По словам Кряжковой, заключения подавались НКО регулярно и, как правило, влияли на процесс. «На этот счет существуют научные исследования, которые показывают, что в текстах постановлений Конституционного суда, а иной раз и в текстах особых мнений судей звучат идеи, предложенные в меморандумах друзей суда. Достаточно мало случаев, когда заключение не было бы воспринято конституционным судом и проигнорировано», — добавила она. Юрист отметила, что после изменения регламента Конституционного суда нет запрета на подачу особых мнений. Однако шанс, что оно будет рассмотрено, всерьез уменьшится. По ее мнению, данные изменения негативно скажутся на доверии к Конституционному суду.

Член Московской Хельсинкской группы, профессор НИУ ВШЭ, федеральный судья в отставке Сергей Пашин сказал «Независимой газете», что «amicus curiae» – это то, что «все эти годы помогало КС в работе, не давало окончательно стать бюрократическим подразделением режима». Теперь, возможно, «практика работы изменится мало, зато атмосфера сильно ухудшится». Пашин высказал сомнение в том, что профессоров права, предлагавших КС много дельного, можно считать политизированными экспертами.

В обычных судах, отметил он, такого рода заключения писали по инициативе сторон. Востребованы они были главным образом в арбитражных процессах, реже – гражданских, а вот в уголовных почти никогда не признавались. Представление Верховного суда заключается в том, что судьи – это и есть эксперты в правовых вопросах, «они не нуждаются ни в чьих подсказках». Поэтому стороны исхитрялись, к примеру, с подачей заключений как части своих ходатайств. Были и случаи, когда на обороте заключений писали свое ходатайство, чтобы его точно приобщили к делу, рассказал Пашин. По его словам, для судов общей юрисдикции мнение со стороны не играло особой роли потому, что судьи находятся в иерархической связке со своими «кураторами»: обращаются к председателю суда или должностному лицу в вышестоящем суде, который курирует группу райсудов.

Но теперь и КС превратился в рупор и защитника власти, хотя началось это «еще в то время, когда президент своим указом в 1994 году приостановил деятельность КС, а тот понял, кто заказывает музыку». Поэтому КС приходится занимать провластные позиции, «иногда даже противореча себе, как это было, к примеру, с вопросом, являются ли выборы губернаторов неотъемлемой частью Конституции». В общем, КС – это аппарат по легитимации властных указаний. Таким образом, отказ от «amicus curiae» вслед за запретом на публикацию особых мнений судей КС вполне укладывается в новый образ закрытого института власти. Ему альтернативные точки зрения не нужны, так как они снижают авторитет основного решения. Мол, «нечего нарушать единство взглядов – пусть безобразно, зато единообразно».

Как сказал «Независимой газете» доктор юридических наук, эксперт Московской Хельсинкской группы Илья Шаблинский, проблема еще и в том, что отсеиваются лишь негосударственные и независимые институты, а вот ведомственные заключения по-прежнему будут поступать в КС. «А они далеко не свободны от политических предпочтений, вряд ли их мнения можно охарактеризовать как научные», – заметил он. То есть возникает ситуация, когда «практически все решения КС будут в пользу государства». «На мой взгляд, это один из мрачных симптомов надвигающейся эпохи, когда фактически правосудие теряет объективность и становится одной из структур исполнительной власти», – подчеркнул Шаблинский. По его мнению, трудно представить, что отказ от «друзей» мог произойти «без команды из администрации президента», тем более что раньше председатель КС Валерий Зорькин относился к таким заключениям «вполне терпимо и даже порой заинтересованно». Но теперь, похоже, работа суда все более ориентирована именно на отстаивание интересов действующей власти.

По словам советника председателя КС РФ и экс-судьи КС, лауреата премии Московской Хельсинкской группы Тамары Морщаковой, положение регламента КС о рассмотрении судом таких «писем друзей суда» показывало открытость конституционного правосудия для представления в нем общественно важных позиций, а также признание реального участия граждан в делах государства — в разных его формах. «Это согласуется с конституционным требованием, согласно которому в правосудии обеспечивается его доступность и участникам, и обществу. Правосудие не должно твориться за закрытыми дверьми, без возможности донести до суда существенную информацию по делу, также без информирования общества о содержании рассматриваемых проблем», — сказала Морщакова «Газете.Ru».

«К сожалению, сейчас достаточно широко распространена обратная тенденция: суды проводят закрытые заседания, отказывают участникам процесса и в открытом разбирательстве, и в изучении представляемых ими существенных для дела материалов, и в ознакомлении с имеющимися у суда сведениями, не мотивируя это по существу. Доступ к судебной информации, несмотря на все современные средства и возможности глобальной сети, одновременно сужается», — продолжила Морщакова.

Она уверена: тенденция к закрытию заседаний проявляется и в конституционном правосудии. «Допустить мнение экспертов по предмету рассмотрения — значит предать его огласке, выслушать и исследовать экспертные позиции, мотивировать, почему они могут быть отвергнуты. Если вообще судебное разбирательство становится все менее открытым, то этому, конечно, служит и отказ работать с письмами друзей суда», — разъясняет Морщакова.

Отказ от практики рассмотрения мнений независимых специалистов она расценила как нежелание прислушиваться к гражданам — профессионалам, представителям профильных объединений или НКО. «Это влечет ограничение обращения судопроизводства к тому, что называется в юрисдикциях форумом общественности», — предупредила Морщакова и напомнила, что «открытость судопроизводства провозглашена, чтобы каждый, кто участвует в процессе знал, что за делом следят не госструктуры, а гражданское общество, потому что по конституции граждане участвуют в осуществлении правосудия».

«Закрыть такой простой доступ мнению общественности по вопросам, рассматриваемым КС, как письма друзей суда, есть тоже ограничение форм участия граждан в судопроизводстве», — заключила Морщакова.

Руководитель юридического департамента «Руси Сидящей» Ольга Подоплелова заявила РБК, что заключения «друзей суда» — обычная практика в высших национальных и международных судах. «Такие заключения важны тем, что повышают как качество правосудия за счет экспертной информации, которую могут дать академические учреждения и экспертные организации, и так и в какой-то мере уровень доверия общества к суду», — пояснила она. Юрист добавила, что заключения подавались «точечно» и только по прецедентным делам, имеющим большие последствия для практики. В России этот инструмент использовался также и для поддержания альтернативной точки зрения в процессах, где сторонами выступают органы власти, уточнила Ольга Подоплелова.

Лев Пономарёв

Григорий Мельконьянц

Альберт Сперанский

МХГ в социальных сетях

  •  
Россияне имеют законное право на мирные акции протеста. НЕТ! насилию и судебному произволу
Немедленно освободить Алексея Навального
Против поправок о просветительской деятельности
SOS! Ликвидируют единственный офис Комитета за гражданские права
Против поправок в закон о митингах
Примите закон, по которому "дети ГУЛАГа" смогут наконец вернуться из ссылки

© Московская Хельсинкская Группа, 2014-2021, 16+.