Поддержать деятельность МХГ                                                           
Russian English
, , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Тут вам не Сахарово



Как выглядят спецприемники в России? Где ведро вместо туалета, а где и «еда из ресторана»: рейтинг по регионам

Сотни россиян после январских акций протеста побывали под административным арестом: несколько дней, а то и недель провели в спецприемниках. Условия в таких заведениях обычно далеки от идеальных: запахи отхожих мест, жесткие кровати, антисанитария. Бывает, что все перечисленное — еще меньшее из зол. Но есть и удивительные исключения. Иногда общая необустроенность компенсируется хорошим отношением полицейских. Корреспонденты «Новой газеты» рассказывают об условиях содержания людей в спецприемниках своих регионов. Представляем рейтинг — от самых плохих до самых человечных.


Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

1 МЕСТО

Смоленская область

Ивана Степанова и Оксану арестовали в Смоленске после митинга 31 января. До суда, назначенного на 1 февраля, они провели ночь в отделе полиции. Дальше — присужденные восемь суток ареста, благодаря апелляции уменьшенные до пяти.

Спецприемник на улице Гагарина. Иван делал записи, на них — распорядок дня и рассказ об условиях, в которые попадают арестованные:

«В камере — нерабочая раковина. Краны демонтированы, вода не уходит. Отверстие в полу, заменяющее унитаз, тоже не работает — закрыто листом ДСП,

на листах стоят два ведра, одно для мусора, другое — для справления нужды. Судя по запаху, его давно никто не мыл. Стены покрашены несколько десятков лет назад. По всему периметру краска облупилась вместе со штукатуркой. Стены потертые и грязные: на них следы от пальцев, соплей, крови, непонятного происхождения органические разводы. Плевки, желтоватые разводы копоти от сигаретного дыма — люди курят прямо в камере. На побеленном потолке остались следы прошлых пожаров, черная копоть и следы от воды. Кое-где видны дыры от сверл, выцарапанные надписи с оскорблениями или черточки срока пребывания в камере или надписи «здесь был я» с датой. Пол — покрашенные деревянные доски. В целом это помещение имеет типичный ремонт СССР, если не учитывать уровень запущенности и грязи. Я просил дать мне ведро с чистящим средством и тряпку — хотел отмыть стены, но мне позволили только подмести полы веником».

В центре камеры — яркий белый светильник, он не выключается круглосуточно. Чтобы заснуть, приходится мастерить повязки на глаза.

В каждой камере установлено видеонаблюдение, дежурные видят все.

В камере есть окно: оно всегда открыто, его нельзя закрыть. И ночью, когда температура ниже, очень холодно. Двухъярусная кровать прибита к полу у стены. Основа — деревянные доски на металлическом каркасе, изголовье сделано под большим углом, чтобы было сложно уснуть, расположено в упор к окну. Сесть ногами к изголовью, чтобы не застудить голову, можно только лежа боком, свернувшись и подогнув ноги. Ночью ноги отмерзают, а наутро болят ребра от лежания на дереве. Тонкие, пыльные, пожелтевшие матрацы с затхлым запахом не сильно смягчают основу. Средства гигиены не выдаются.

«На вторые сутки моего ареста, — вспоминает Иван, — в соседней комнате люди устроили пожар, чтобы согреться. Новая смена дежурных на ночь открыла окна на дверях камер, это усилило сквозняк. Начались заморозки, в помещениях было очень холодно. Заснуть не получалось, я лежал с закрытыми глазами, дышал через руки, ноги непроизвольно дергались от холода. Помещения заполнил запах гари, теперь окна в дверях камер закрыли. У дежурных не оказалось обязательных средств для борьбы с огнем, они тушили пожар ведром воды, набранной в туалете, и затаптывали ногами. Противогазов они тоже не использовали».

По словам Оксаны, туалет и раковина в ее камере отсутствовали — «ремонт».

Водили по нужде в общий туалет.

«Как мне объяснили, в основном здесь спецконтингент: бомжи и алкоголики, поэтому на второй день в камере напротив подожгли постель. У меня потом болела голова. Спала в пижаме, термоподстежке от плаща, с капюшоном из вязаного кролика на голове и лице от света, под тремя одеялами. Матрасы и одеяла после других не обрабатываются, осматриваю себя на предмет вшей и грибка. Я воспользовалась своими правами и мыла свою камеру с шампунем, включая стены. Стойкий запах мочи в камере практически заглушила, апельсины и мандарины разложила везде. Читала и писала всем жалобы от руки. Звонить давали один раз в день 15 минут, позволили передать крем для лица и рук, мыло, еду и капли в нос от аллергии».

Кристина  Кондрашкова

 

2 МЕСТО

Челябинская область

В Челябинске до сих пор нет освободившихся после акции 31 января. Активист Павел Струнин, вышедший на свободу 4 февраля, был повторно задержан на следующий день и получил девять суток за все ту же акцию.

По информации челябинского координатора «Открытой России» (признана Минюстом нежелательной организацией) Дениса Ибрагимова, модератору Telegram-канала «Штаб Навального в Челябинске» Марии Макаровой вызывали скорую в спецприемник: ей стало плохо от сигаретного дыма.

В спецприемнике не разделяют людей на курящих и некурящих. Сидят все вместе.


Пикет в комнате для телефонных переговоров прямо в спецприемнике. Фото: Олег Шамбуров

Экоактивист Олег Шамбуров был задержан еще 23-го числа. И только 25 января его осудили на 9 суток. Вышел на свободу 1 февраля.

По словам Олега, в спецприемнике его разместили в камере № 1, где было очень холодно и приходилось затыкать окно одеялами и завешивать пакетами, чтобы меньше дуло.

«Через день с передачкой мне принесли скотч, и мы заклеили окно пакетами, стало более-менее, — рассказывает Шамбуров. — В камере № 1 не работала батарея, а в камере № 10, куда меня перевели из-за жалоб, батарея капала. Отсутствовала питьевая вода во всех камерах, где я сидел. Бак для воды был со сломанным краном.

Ну и главное — это, конечно, «шконки»: решетка из ленты 30 на 2 мм с отверстиями 100x100 мм, сон на них давал эффект избиения —

у меня болели бока, как будто меня реально били. Матрацы — отдельная тема, они изорваны и в некоторых местах достигают толщины в 2 миллиметра».

Со слов Олега Шамбурова, еда в спецприемнике была сносная, хоть и холодная. Разрешается 30 кг веса передач и одно свидание за весь срок. Утром можно было 10 минут поговорить по телефону. Прогулки — во внутреннем дворике с решеткой, также около 10 минут.

Не лучше, судя по отзывам арестантов, и условия содержания в спецприемнике Магнитогорска.

«Я провела там чуть больше суток, — рассказывает задержанная на акции 31 января Катерина Филиппенко (ее приговорили к двум суткам ареста). — Камера, конечно же, ужасная. Холод жуткий. Ночью я спала в верхней зимней одежде, в шапке и под одеялом. Утром пожаловалась начальнику спецприемника, и мне принесли обогреватель. Меня привезли вечером, когда часы приема передачек уже закончились. Утром муж все передал без проблем».

Телефон у девушки разбили при задержании, поэтому воспользоваться телефоном у нее не было возможности. По ее словам, она не просила свиданий, но поинтересовалась, есть ли  такая возможность. Как оказалось — нет. Свидания в Магнитогорском спецприемнике запрещены из-за ковида.

Катерина отмечает, что не может сказать ничего плохого в адрес сотрудников спецприемника. Ей они показались «тактичными и приличными людьми».

— Они сами позвонили моему мужу, сказали, что уже поздно для передачи, чтоб зря не ездил, также рассказали, что меня накормили, что я одна в камере и ему не стоит переживать. Еда в спецприемнике нормальная, с голоду не помрешь, — говорит она.

Александр Шестаков


Советы отсидевшего в спецприемнике. Фото: соцсети

3 МЕСТО

Пермский край

В Перми только один спецприемник для административно задержанных.

«Телефон ты сдаешь, тебя раз в день выводят из камеры в клетку, отдают телефон на 15 минут — ты звонишь без ограничений. В принципе, можно сидеть в интернете, писать в мессенджере, смотреть YouTube — 15 или 20 минут, — говорит бывший сотрудник пермского штаба Навального Юрий Бобров.

— Когда меня арестовали, телефона у меня не было, и сотрудники спецприемника звонили моему адвокату и моим знакомым с просьбой его принести.

Свиданий нет из-за пандемии. В передачах не пропускали соки, булочки с начинкой, но многое дошло. Кровати, судя по фото в интернете, во всех спецприемниках страны одинаковые — металлические решетки с квадратными пустотами 10–12 см. Это целая проблема, матрас-то проваливается в эти ямки — невозможно спать. Мне передали пенку-коврик, я очень благодарен этим людям. Рассказал о проблеме с матрасами представителям ОНК, попросил обратить внимание. Камеры в спецприемнике полные. В нашей шестиместной — шесть человек».

Координатор штаба Навального Сергей Ухов рассказал «Новой газете», что сотрудники спецприемника весьма настойчиво пытались вручить ему умывальные принадлежности: зубную щетку, пасту, мыло, туалетную бумагу. Хотя у него все это было. «Нам положено вам выдать», — говорили полицейские. При этом никому другому, сидевшему с Уховым, ничего подобного не выдавали. Ухов отмечает, что по сравнению с 2018 годом, когда он тут же отбывал арест, «теперь стало лучше с едой — можно есть то, что дают».

В спецприемнике «Новой газете» рассказали, что каждому административно арестованному положены 15 минут телефонных звонков в сутки за свой счет — по личному телефону, передачи можно приносить в течение дня, а вот одно за весь срок свидание с родственниками сейчас не проводится из-за коронавирусных ограничений. Сергей Ухов говорит, что свидания и до пандемии в спецприемнике не предоставляли. Никто даже не знает, что они возможны, только особо настойчивый арестант мог получить свидание, отмечает Сергей.

Александра Семенова


Фото: Ольга Иванцева

4 МЕСТО

Самарская область

В Самарской области арестованные по административным статьям за участие в акциях в поддержку Алексея Навального продолжают выходить из спецприемников.

«Меня задержали 31 января в 12.14. В спецприемник на Профильной улице (единственный в Самаре) распределили 3 февраля в 18.15, а заселили примерно к 23.00, — рассказывает житель Самары Ярик Захваткин. — Телефоны не изымали. Каждый день нам давали на них до 15 минут, хотя время постоянно урезали. Были проблемы со свиданиями и передачками, они были запрещены из-за коронавирусных ограничений. Меня предупредили об этом при заселении, и я сообщил об этом друзьям. Один из них пытался сделать передачку — не получилось.

«Санаторий» на «четыре звезды» (такая оценка у спецприемника в сервисе Google maps) тянет максимум на две, считает Захваткин.

«Во-первых, полный провал с едой. Нам говорили, что ее привозят из ресторана «Волга», в чем я очень сомневаюсь. Пища была холодной, без соли. С чаем какие-то странные порядки — по неким правилам его пили только на завтрак, в остальные время давали просто кипяток. С водой было совсем плохо. Из-под крана шла невероятно ржавая вода с резким запахом, никогда такой не видел. Мы шутили, что она обогащена железом, для поддержания минерального баланса. За время моего нахождения в спецприемнике питьевую воду раздавали один раз и только в свою тару (которой у многих не было, так как передачки запрещены). В итоге это была вода из-под крана. Конечно, лучше той, что шла у нас, но тоже не питьевая».С Захваткиным согласен председатель Либертарианской партии России Борис Федюкин.

«Воду приходилось фильтровать от ржавчины через туалетную бумагу.

После приезда какого-то полковника и жалоб арестованным привезли нормальную воду. Телефоны выдавали по записи, но без зарядного устройства. Когда в спецприемнике появились задержанные на акциях, запрет на передачи стали жестко выполнять», — сообщил Федюкин «Эху Москвы в Самаре».

Среди задержанных также Мария Евдокимова, координатор штаба Навального в Самаре. 6 февраля ее госпитализировали из спецприемника в больницу из-за повышенной температуры и обострения хронических заболеваний. Уже 8 февраля Евдокимову вернули в спецприемник.

По данным полиции, всего на митинге 31 января было задержано 123 человека, часть из которых продолжают отбывать арест в единственном в Самаре спецприемнике с ржавой водой и без передачек.

Артем Элекин


Илья Московец / URA.RU / ТАСС

5 МЕСТО

Свердловская область

В Екатеринбурге арестованные по административным статьям чаще всего отбывают наказание в спецприемнике на Елизаветинском шоссе. Координатор екатеринбургского штаба Навального Алексей Гресько рассказал «Новой газете», что, по его мнению, условия там «не то чтобы хорошие», но и не самые плохие по сравнению с другими городами.

«Камера — комната на четыре человека. Без вентиляции, зато с толчком. И, разумеется, с соответствующим запахом, — вспоминает он.

Туалет отгорожен стенкой от спальных мест только с одной стороны и имеет открытый проем вместо двери. То есть никакой приватности. Да еще и видеонаблюдение».

— Принудительной вентиляции в спецприемнике Екатеринбурга нет, да и окна на проветривание открываются не во всех камерах, — говорит член ОНК Ольга Иванцева. — Из-за этого отсыревают потолки, возле окон все время какой-то конденсат, углы чернеют, может образоваться грибок. Помещение давно требует ремонта.

Горячей воды в кране нет. Водонагреватель имеется только в душе, но душ можно принять один раз в семь дней. С такой же периодичностью меняется постельное белье.

— Белье, надо сказать, выдавали чистое, а вот подушки и матрасы все в антисанитарном состоянии, — говорит Гресько.

Еда в спецприемнике Алексею не понравилась, питался передачками. Кипяток выдавали два раза в день. Еще в камере стоял железный бак с краном, в котором должна была быть питьевая вода. Но ее там не было.

— Он в антисанитарном состоянии, из него никто бы не стал пить, — говорит Алексей. — Мы пили только ту воду, которую нам передавали с воли.

Из средств личной гигиены арестантам предложили только мыло и зубной порошок. Все остальное, включая туалетную бумагу, также приносили «с воли». Зато в спецприемнике Екатеринбурга ежедневно присутствует врач.

— Каждое утро у нас спрашивали, требуется ли кому-то медпомощь, один человек каждый день ходил к доктору и получал какие-то лекарства, — рассказывает Гресько.

«Шмон» с целью поиска запрещенных предметов тоже проводили каждое утро во время передачи смены. Алексей, впрочем, отмечает, что процедура скорее проходила формально.

Звонить и пользоваться личным сотовым телефоном разрешается 15 минут в день. «В стене есть зарядник. Если дежурный не вредный, то можно и телефон подзарядить», — говорит Гресько. Те, у кого нет сотового телефона, могут воспользоваться таксофоном.

— Что меня отдельно возмутило — правила передачи писем. Мне сначала записки передавали в открытом виде: все равно их читает цензор.

А сейчас зачем-то заставляют упаковывать письмо в конверт с марками и адресом. Иначе не принимают. При этом смысла в этих конвертах никакого нет, потому что запечатывать их не разрешается.

Зато в спецприемник разрешено передавать книги. Теперь благодаря Гресько арестанты смогут читать Хемингуэя в подлиннике.

В ОНК Свердловской области отмечают, что отсутствие вентиляции в камере, нарушение приватности при посещении туалета, отсутствие горячей воды и тревожных кнопок для вызова сотрудников арестантам необходимо обжаловать, поскольку такие условия нарушают не только базовые права арестованных, но и Федеральный закон «О порядке отбывания административного ареста», и даже собственный ведомственный приказ МВД № 83 от 10 февраля 2014 года.

Елена Шукаева


Фото: Ольга Иванцева

6 МЕСТО

Курган

Никита Ильин и Софья Лопатина, активисты штаба Навального в Кургане, отбывали административный арест в городском спецприемнике Кургана. Никита — 9 суток, Софья — 8. Но сейчас спецприемник переполнен, людей везут отбывать наказание в Шумиху, за 130 км от областного центра.

В спецприемники у ребят забрали телефоны, но раз в день (утром или вечером — на выбор) выдавали, чтобы они могли позвонить родным. Переставлять сим-карты из своих смартфонов в казенные кнопочные телефоны не требовали.

Молодые люди отметили, что сотрудники спецприемника были с ними вежливы: всегда здоровались, желали доброго утра, приятного аппетита и спокойной ночи. Как «политических» их не выделяли, относились хорошо, как и к остальным арестованным.

— Условия в спецприемнике на «троечку», — рассказал «Новой Никита Ильин. — Очень много людей, камеры заполнены. У них еще как раз какой-то рейд по неоплаченным штрафам проходил, потому сначала всех везли в Курган, затем уже в Шумиху. Я не курю, но меня поместили в камеру с тремя курящими людьми, все время пришлось дышать дымом. Жаль, что окна плохо открывались из-за специальной защелки, все время было душно. Чай выдавали только на завтрак и ужин, самостоятельно нельзя было чай делать. Душ раз в неделю. В душевой еле работала лейка, постояльцы рассказывали, что летом там бывают дождевые черви.

Передачам и свиданиям с родственниками сотрудники спецприемника не препятствовали. Никиту родители не навещали, но передали продукты. К Софье приезжала мама. Чтобы не терять внезапно появившееся время зря, ребята очень много читали.

Об условиях в спецприемнике ребята рассказывают так: бетонные пол, стены и решетки на окнах. Отдельно отметили хорошее питание: «первое, второе и компот» таких размеров, что не все молодые мужчины справлялись с объемом порций.

Наших собеседников суд приговорил к аресту в отделах полиции по скайпу. В спецприемнике Кургана по-прежнему находится координатор штаба Навального Алексей Шварц, он отбывает 30 суток ареста (областной суд оставил решение суда 1-й инстанции в силе). В спецприемнике Шумихи сидит активист Антон Талыков. Он смог сообщить курганскому штабу Навального, что его повторно арестовали еще на 10 суток прямо в спецприемнике, как только закончились предыдущие 10 суток.

Юлия Баталова

 

7 МЕСТО

Хабаровский край

Условия содержания в хабаровском спецприемнике оказались одними из самых «гуманных» в стране.

«Мне пожаловаться особо не на что, по сравнению с московским «бухенвальдом», — говорит координатор хабаровского штаба Навального Алексей Ворсин, отсидевший одиннадцать суток админареста. — Да, плохо, что нет горячей воды в камере и система вентиляции плохо работает. Душ хотелось бы чаще раза в неделю и кипяток чаще двух раз в сутки, но в целом у нас не страшно».

Ворсин сидел в двухместной «некурящей» камере: комнате 3х4 метра с одной двухъярусной кроватью, железным стулом, скамейкой, раковиной и отхожим местом. Звонить близким ему разрешали каждый день, с адвокатом он также встречался регулярно.

Журналист RusNews Сергей Плотников, который провел в спецприемнике десять суток, также отметил хорошее отношение со стороны сотрудников.

«Давление не оказывали. В день было по двенадцать передач: активисты постарались поддержать всех по арестным статьям. Я не нуждался в еде. А в один момент почувствовал себя плохо, попросил градусник, а сотрудники полиции вместо градусника вызвали скорую и меня даже вывезли в больницу».

«Сотрудники в хабаровских спецприемниках и отделениях полиции по большей части вообще поддерживают митингующих и относятся неплохо, — отмечает Алексей Ворсин. —

Ментальность дальневосточников сильно отличается от ментальности жителей Центральной России.

Приказы доходят медленнее. В Хабаровском крае свои традиции, каждый знает каждого через несколько рукопожатий».

Роман Лазуков

Источник: Новая газета, 9.02.2021

Поддержать МХГ

На протяжении десятилетий члены, сотрудники и волонтеры МХГ продолжают каждодневную работу по защите прав человека, формированию и сохранению правовой культуры в нашей стране. Мы убеждены, что Россия будет демократическим государством, где соблюдаются законы, где человек, его права и достоинство являются высшей ценностью.

45-летняя история МХГ доказывает, что даже небольшая группа людей, убежденно и последовательно отстаивающих идеалы свободы и прав человека, в состоянии изменить окружающую действительность.

Коридор свободы с каждым годом сужается, государство стремится сократить возможности независимых НКО, а в особенности – правозащитных. Ваша поддержка поможет нам и дальше оставаться на страже прав. Сделайте свой вклад в независимость правозащитного движения в России, поддержите МХГ.

Банковская карта
Яндекс.Деньги
Перевод на счет
Как вы хотите помочь:
Ежемесячно
Единоразово
300
500
1000
Введите число или выберите предложенную слева сумму.
Нужно для информировании о статусе перевода.
Не до конца заполнен телефон
Оставьте своё имя и фамилию, чтобы мы могли обращаться к Вам по имени.

Я принимаю договор-оферту

Леонид Никитинский

МХГ в социальных сетях

  •  
Петиция в поддержку Мемориала
Потребуйте освободить Александра Габышева из психиатрической клиники! Напишите ему письмо солидарности!
Требуем обеспечить медицинскую помощь заключенным при абстинентном синдроме ("ломках")
Мы требуем отмены законов об "иноагентах"
Требуем освобождения Софии Сапега
В защиту беларусов в России
Требуем прекратить давление на музыкантов! Noize, Вася Обломов, Ногу свело, Кортнев и др.

© Московская Хельсинкская Группа, 2014-2021, 16+.