|
МХГ В СМИ Елена Маякова. Людмила Алексеева: Минобороны и мы получаем гранты из одного и того же источника К спискуПредседатель Московской Хельсинкской группы уверена, что российские бизнесмены боятся финансировать правозащитников Государство должно защищать права своих граждан. Увы, эта прописная истина нарушается даже в развитых демократических странах, и тогда на помощь гражданам приходят правозащитники. В России старейшей правозащитной организацией является Московская Хельсинкская группа (МХГ). 12 мая она отметила своё 30-летие. Об истории и деятельности МХГ мы и побеседовали с её председателем Людмилой Алексеевой. – Кому принадлежала идея создать первую правозащитную организацию в СССР? — У истоков МХГ стоял известный советский правозащитник Юрий Фёдорович Орлов, первый председатель Московской Хельсинкской группы. В СССР тогда не существовало свободы слова, вероисповедания, взглядов. Людям запрещали выезжать за границу, открыто высказываться против власти, неугодных арестовывали, увольняли с работы, исключали из вузов, помещали в психиатрические больницы... Писать куда-либо петиции было бесполезно — тут же следовали репрессии. Под «каток» таких репрессий попал и Юрий Фёдорович. Будучи молодым учёным, он выступил на партийном собрании и говорил о необходимости проведения либеральных и демократических реформ. За это его исключили из КПСС. Орлов уехал в Армению, где защитил докторскую диссертацию и получил звание члена-корреспондента АН СССР. В Москву он вернулся в 1972 году. — Как создавалась Московская Хельсинкская группа? — В 60—70-е годы появились люди, стремившиеся наладить диалог власти и общества. Но власть не хотела прислушиваться к мнениям граждан, и это заставило нас искать посредников, к которым власть была вынуждена прислушиваться. В этом нам помогли демократические страны Запада. В то время на Западе боялись ядерной войны, которую мог начать СССР. Поэтому 1 августа 1975 года после длительных переговоров 33 европейских государства, в том числе СССР, а также США и Канада, чтобы снизить накал «холодной войны» и гонку вооружений, подписали в Хельсинки Заключительный акт совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, получивший название Хельсинкских соглашений. В них оговаривались условия сосуществования Востока и Запада, в том числе касающиеся запрета на изменение границ государств, а также затрагивались вопросы оказания взаимной научной, технической и финансовой помощи. Десятый принцип Хельсинкских соглашений касался проблем защиты прав человека — «Выполнение международно-правовых обязательств». Страны, поставившие подпись под этими договорённостями, обязывались соблюдать их в полном объёме. В мае 1976 года была создана и Общественная группа содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР, позже названная Московской Хельсинкской группой. — Сколько правозащитников вошли в группу? — Орлов пригласил в неё 10 человек, в том числе и меня. Большинство из них были участниками диссидентского движения (Марченко, Боннэр, Щаранский, Ланда, Гинзбург). Юрий Фёдорович обратился к Андрею Дмитриевичу Сахарову с просьбой возглавить МХГ, но тот отказался. Однако Сахаров нам помог. Он обзвонил нескольких иностранных журналистов и пригласил их на первую пресс-конференцию МХГ. — Чем ваша организация занималась в первый год работы? — Мы отслеживали случаи нарушения прав человека на территории СССР. Тогда у нас накопилось очень много материалов, что в Советском Союзе нарушаются права граждан и таким образом наше государство не соблюдает подписанные международные соглашения. Поэтому мы печатали отчёты и направляли их в посольства 35 стран мира, подписавшихся под хельсинкскими документами. Помню, у нас были отвратительные печатные машинки. Один и тот же текст приходилось перепечатывать раз по пять. Это был каторжный труд! — Как власть реагировала на то, что вы делали? — Молча. Наверное, чиновники думали, что нас лучше не трогать, чтобы не привлекать лишний раз внимание Запада. Конечно же, на нас давили как могли — проводили обыски в наших квартирах, допрашивали, следили за нашими семьями. Но за первые девять месяцев нашей работы не произошло ни одного ареста. За это время мы не переставали писать и в посольства других стран и канцелярию тогдашнего Генсека ЦК КПСС Леонида Брежнева. Кстати, только из брежневской канцелярии мы получали уведомления, что наши документы дошли и приняты на рассмотрение. Остальные письма до адресатов не доходили — на почте их перехватывали сотрудники Комитета госбезопасности СССР (КГБ). Впоследствии мы отдавали документы знакомым иностранным журналистам, которых приглашали на пресс-конференции. С их помощью нам удавалось направлять отчёты о происходящем в СССР в Комиссию по безопасности и сотрудничеству в Европе при конгрессе США. — США и европейские страны вас поддержали? — Они принимали к сведению всё, что происходит в СССР, но бурно ни на что не реагировали. Широкий отклик мы нашли в национальных союзных республиках, в которых действовали активные национальные движения, преследовавшие цели сохранения национальных языков и культуры. Именно там возникали «близнецы» Московской Хельсинкской группы. Подобные организации работали на Украине, в Литве, Грузии и Армении. Но, за исключением Литовской группы, это были не столько правозащитные группы, сколько национальные. Например, украинская «хельсинкская» группа занималась вопросами освобождения арестованных участников национальных движений, но не реагировала на преследования баптистов. — Какими проблемами нарушения прав советских граждан занимались вы? — Теми самыми правами, которые постоянно нарушались: свобода слова и вероисповедания, свободного выезда за границу и возвращения в страну. — Как о вас узнала общественность? — Из средств массовой информации. Нас поддерживали зарубежные радиостанции, включая «Голос Америки» и радио «Свобода». Власти их глушили. Справочные бюро не давали наших адресов. Но, несмотря на это, молва о нашем существовании разнеслась быстро. Информация передавалась из уст в уста. Обиженные государством люди всё равно нас находили и рассказывали нам о разных притеснениях и нарушении их прав. Они понимали, что мы реально не можем ничем помочь, но очень хотели, чтобы знали, как их преследуют. К нам обращались турки-месхетинцы, крымские татары, немцы и евреи. А с Дальнего Востока, из Находки, к нам в Москву приезжали представители Церкви пятидесятников. — Известно, что брежневская власть терпела вас девять месяцев. Что было потом? — Поняв, что наша группа становится влиятельной, власти встали перед выбором: испортить отношения с западными партнёрами или терпеть нас дальше. Решились на первый вариант — членов МХГ и национальных групп арестовали и посадили в тюрьмы. Это привлекло большое внимание западных правозащитников, нами серьёзно заинтересовались. Западная общественность возмущалась: «Как же так? Они (то есть мы) контролировали выполнение международных соглашений, целью которых было не допустить третью мировую войну, а их упрятали за решётку! За что?» Демократические страны в 1980 году на Мадридской встрече представителей государств — участников совещания в Хельсинки открыто потребовали от СССР выполнения Хельсинкских соглашений и освобождения политзаключённых Московской Хельсинкской группы. — Когда их освободили? — В 1987 году. Весной 1986 года глава советской делегации на Венской встрече участников совещания в Хельсинки заявил о готовности освободить политических заключённых в надежде, что этот шаг позволит улучшить отношения СССР с Западом. В феврале следующего года на свободу вышли 3 тыс. человек, в том числе и члены Московской Хельсинкской группы. В 1993 году наша организация была официально зарегистрирована. — Кстати, о грантах. Откуда вы их получаете и на что расходуете? — Из США, Великобритании, Нидерландов. Кстати, на себя мы тратим очень мало денег. Основные средства идут на поддержку региональных правозащитных организаций, а также на проведение различных мониторингов. Например, грант на сумму в 23 тыс. фунтов от Великобритании, о котором говорили СМИ в связи со шпионским скандалом, был предназначен на мониторинг условий содержания заключённых в российских тюрьмах. Учитывая, что регионов, в которых проводился мониторинг, было 20, 23 тыс. английских фунтов — не такая уж и большая сумма для подобных исследований. Удивительно другое. Нас фактически обвинили в шпионаже для Великобритании, а Минобороны России, получавшему деньги из того же фонда на переобучение российских офицеров, таких претензий не предъявляли. Просто нашему государству не нравится существование организаций, подобных нашей, и оно будет делать всё возможное, чтобы мы прекратили своё существование. Первой ласточкой стал федеральный закон, запрещающий некоммерческим организациям получать финансовую поддержку у иностранных государств. — Есть способ обезопасить МХГ от предвзятых, на ваш взгляд, обвинений государства — не пользоваться зарубежными грантами, а существовать на деньги российских бизнесменов. Почему вы им не воспользуетесь? — Мы вынуждены работать на деньги зарубежных фондов. Мы защищаем российских граждан от государственного и чиновничьего произвола, а бизнес в России сейчас полностью зависит от государства. Отечественные бизнесмены боятся финансировать правозащитников. Ходорковский попробовал и попал за решётку. Когда в России появится независимый от государства бизнес, он будет финансировать нас. Не думаю, что это будет скоро. Но даже если нам перекроют кислород и лишат финансирования, мы будем работать, даже безвозмездно. К списку |
Наша кнопка  |
|