|
МХГ В СМИ Андрей Антонов. Летопись каменного века К спискуХельсинкское движение родилось в Москве 2006 год – юбилейный для Московской Хельсинкской группы (МХГ). Правозащитная организация отмечает свое тридцатилетие. К этой круглой дате власти преподнесли МХГ «подарок» – шпионский скандал с камнем. Как раз тридцать лет назад, в 1976 году, один партийный лектор, комментируя создание этой организации, заявил буквально следующее: «Эти мрази хотят шпионить за нами и стучать на нас Западу, но мы их раздавим, как мокриц». Сам я этого не слышал, мне рассказали. Во всяком случае, история вполне правдоподобная. Партийные лекторы всегда были более злобными и откровенными, чем советские газеты. Лично мне довелось услышать «полуофициальный» комментарий подобного рода на лекции о международном положении перед студентами МГУ. Он касался как раз Хельсинкских соглашений 1975 года, события, как многие тогда думали, планетарного масштаба. Под чем подписался Брежнев В августе 1975 года лидеры США, Канады, всех европейских государств (кроме Албании, где властвовал откровенный и ярый сталинист Энвер Ходжа) собрались в столице Финляндии, чтобы подписать Декларацию о безопасности и сотрудничестве в Европе. Безопасность и сотрудничество предполагали обязательства государств не воевать друг с другом, соблюдать нерушимость границ и все проблемы решать в духе конструктивного сотрудничества. Советская пресса окрестила это «победой миролюбивой внешней политики СССР», «торжеством разума». Но на вышеупомянутой лекции докладчик, подмигивая слушателям, словно считая их всех своими соучастниками, говорил нечто иное. Дело в том, что события в Хельсинки почти совпали по времени с победой коммунистических сил во Вьетнаме, Камбодже и Лаосе, и лектор, не скрывая торжества, произносил следующие слова: «Мы не можем откровенно сказать, какое огромное значение имеет эта победа для мирового коммунистического движения. Мы вынуждены придерживаться определенных правил в отношении капиталистических стран, с которыми подписали Хельсинкскую декларацию и с которыми якобы хотим налаживать политику разрядки». Слово «якобы» говорило о многом. Во всяком случае, полный текст Заключительного акта был опубликован в советских газетах. И советские люди узнали, что их правительство, как и все другие, обязуется соблюдать демократические права и свободы своих граждан. То, что было вполне естественно для свободного мира, казалось полным парадоксом в коммунистических странах. Вряд ли кто мог представить себе, что жители Польши, Болгарии, а уж тем более Советского Союза получат возможность открыто и свободно выражать свое мнение. С самим опубликованием Заключительного акта случился казус, характерный для тех времен. Некоторые западные газеты написали, что в СССР текст документа напечатан не полностью. Это вызвало язвительную отповедь официальных советских СМИ, посоветовавших внимательней читать «Правду». «Поймав за руку клеветников», советские идеологи отрапортовали высшему партийному руководству о победе в идейной борьбе. Руководство страны было довольно, ему, конечно, и в голову придти не могло, что полностью опубликованный договор кто-то потребует еще и выполнять. Разумеется, будут статьи в западных газетах, выступления западных правозащитных организаций, но на это можно не обращать внимания. Что же касается зарубежных правительств, то они прекрасно понимают, «что к чему», и настаивать на выполнении не станут. В конечном счете Советский Союз и Всеобщую декларацию прав человека ООН еще в 1948 году формально признал, а фактически, естественно, не выполнял, и ничего страшного не было. Диссиденты? Да, они есть, но их единицы. Если потребуют выполнения Хельсинкских соглашений, как раньше требовали соблюдения Советской конституции, также гарантировавшей права и свободы, то разговор с ними будет короткий. Власть уже освоила опыт общения с внутренними «отщепенцами». Примерно такой была логика кремлевских властителей. Но получилось по-другому. Диссидентская волна 12 мая 1976 года на пресс-конференции, собранной в квартире академика Андрея Сахарова, профессор Юрий Орлов объявил о создании Группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР (она также называлась Московской Хельсинкской группой (МХГ)). Под учредительным документом МХГ подписались 11 человек: Людмила Алексеева, Михаил Бернштам, Елена Боннэр, Александр Гинзбург, Петр Григоренко, Александр Корчак, Мальва Ланда, Анатолий Марченко, Юрий Орлов, Виталий Рубин, Анатолий Щаранский. Неприятным сюрпризом для властей было то, что хельсинкское движение стало разрастаться. Примеру москвичей последовали инакомыслящие во многих советских республиках. Хельсинкские группы появились в Литве, Армении, Грузии, на Украине. А очень скоро – и в других странах коммунистического мира: Комитет защиты рабочих в Польше, «Хартия-77» в Чехословакии, правозащитные группы в Венгрии, Румынии, ГДР. Собственно, диссиденты продолжали то, что делали и раньше: информировали западную общественность и западные правительства, как в коммунистических странах преследуют людей за убеждения. Но теперь акцент делался еще и на то, что правители этих стран цинично нарушают ими же подписанные международные обязательства. В демократических странах к этим разоблачениям отнеслись с должным вниманием. Если еще лет двадцать назад довольно широкие круги западной общественности воспринимали нарушения прав человека за «железным занавесом» как данность, то теперь настроения изменились. Те, кто руководствовался «голосом сердца», прониклись пониманием, что чужого горя не бывает. Те, кто руководствовался «голосом рассудка», пришли к простой мысли, что если «партнер» нарушает одни договоренности, нет никаких гарантий того, что он будет соблюдать другие (например, в области ограничения вооружений и нерушимости границ). А примеров грубого надувательства и обмана за эти двадцать лет накопилось достаточно: Карибский кризис 1962 года, когда Кремль отрицал наличие своих ракет на Кубе, захват коммунистами Южного Вьетнама в 1975 году вопреки подписанному за два года до этого мирному договору и многое другое. В США была создана специальная «Хельсинкская комиссия», состоящая из представителей конгресса, госдепартамента, министерства обороны и министерства торговли. Новый американский президент Джимми Картер сразу же после избрания объявил, что проблема прав человека станет краеугольным камнем его политики. Он направил приветственное письмо Сахарову, принял в Белом доме правозащитника Владимира Буковского, только что освобожденного из советского лагеря в обмен на освобождение в Чили лидера коммунистов Луиса Корвалана. Жаркая осень в Белграде После создания МХГ появлялось все больше и больше фактов, повергающих советских руководителей в панику. Традиционная демонстрация диссидентов у памятника Пушкину в Москве в день Советской конституции 5 декабря 1976 года была гораздо более многолюдной, чем предыдущие. Толпа заполнила почти весь сквер на Пушкинской площади, чего раньше никогда не случалось. Со своей стороны и Запад ясно дал понять, что больше не намерен прощать Советскому Союзу нарушение международных договоров. Осенью 1977 года в Белграде состоялась конференция по проверке выполнения странами своих «хельсинкских» обязательств. Советский режим подвергся там такой резкой критике именно за нарушения прав человека, какой, пожалуй, не подвергался ни разу с 1917 года. Ярким символом этой критики была карикатура в одной из немецких газет: Брежнев в зимней форме «гулаговского» охранника и Хонеккер в мундире пограничника ГДР едут в Белград, сидя на спине изможденного человека в полосатом лагерном костюме. Факты репрессий и издевательств над гражданами коммунистических стран оглашались в Белграде чуть ли не каждый день, причем западные делегации оперировали как раз данными, предоставленными «хельсинкскими» группами. Тем более что еще до Белградской конференции, в начале того же 1977 года, в СССР были арестованы Юрий Орлов и Александр Гинзбург, затем – Анатолий Щаранский и Мальва Ланда. Суды над ними, как водится, были закрытыми, но происходило нечто ранее немыслимое. По сообщению корреспондента Би-би-си, во время процесса улица у здания суда на короткое время стала напоминать лондонский Гайд-парк. Люди спорили, многие открыто выражали симпатии подсудимым. Но это было только началом «волны» арестов и суровых приговоров. На многолетние сроки власть не скупилась. Судя по всему, ее особенно бесило то, что эти люди ломали всю игру с «подмигиванием», которую демонстрировали партийные лекторы. Многие диссиденты вынуждены были эмигрировать (например, Виталий Рубин, Людмила Алексеева, Петр Григоренко). К концу 1981 года в СССР на свободе остались лишь три участника МХГ – Елена Боннэр, Софья Каллистратова, Наум Мейман. В сентябре 1982 года, после того, как было заведено уголовное дело против Софьи Каллистратовой и ей грозил арест, члены МХГ сделали заявление о прекращении деятельности группы. Все возвращается Казалось бы, власть могла торжествовать, но это была пиррова победа. Во-первых, диссиденты были лишь «верхушкой айсберга» огромного числа советских граждан, которые ненавидели тоталитарный режим, а во-вторых, хельсинкское движение стало уже международным, и кремлевские властители не могли ничего с этим поделать. В том же 1982 году в итальянском городе Беладжио было объявлено о создании Международной Хельсинкской федерации по правам человека. 28 июля 1989 года правозащитники Лариса Богораз, Сергей Ковалев, Вячеслав Бахмин, Алексей Смирнов, Лев Тимофеев и Борис Золотухин объявили о восстановлении Московской Хельсинкской группы. До 1994 года председателем МХГ была Лариса Богораз, с 1994 по 1996 год – Кронид Любарский. В мае 1996 года МХГ возглавила Людмила Алексеева, вернувшаяся из эмиграции в 1993 году. Казалось бы, в новой демократической России статус МХГ стал уважаемым, если не сказать конформистским. Некоторые сценки, запечатленные фотокорреспондентами на правозащитных конференциях, становились просто знаковыми. Например, такая: рядом за столом сидят и о чем-то мирно беседуют Людмила Алексеева и Валентин Зорин, этот живой символ советской международной идеологизированной журналистики. Ну а уж картина вручения огромного букета цветов Владимиром Путиным Людмиле Алексеевой обошла буквально все газеты. Встреча президента с руководителями общественных организаций совпала с днем рождения правозащитницы. Правда, именно на той встрече из уст главы государства прозвучали суровые слова о том, что он категорически против зарубежного финансирования. То, что было потом, хорошо известно: закон о деятельности общественных организаций, а затем шпионский скандал. Хоть времена и изменились, МХГ, как и раньше, приходится выслушивать обвинения в продажности, ангажированности. Стоило Людмиле Алексеевой заступиться за волгодонского предпринимателя (против него власти сфабриковали уголовное дело, мстя за то, что он осмелился выступить против рэкетиров и местных чиновников, составляющих им протекцию), как одна весьма популярная газета написала, что вполне понимает мотивы действий председателя МХГ: предприниматель богатый, своих защитников обеспечит. Впрочем, когда Алексеева пригрозила судом, газета извинилась. Председатель МХГ удовлетворилась этим, заявив, что для нее главное – защита своего доброго имени. Диссидентам не раз приходилось читать в советских газетах «письма трудящихся», призывающие сурово наказывать «отщепенцев». С таким же организованным «народным гневом» Алексеева столкнулась, когда приезжала в башкирский город Благовещенск расследовать дело о массовых избиениях горожан милицией в декабре 2004 года. Правда, тут звучали и непривычные ранее нотки: «Не лезьте в дела суверенного Башкортостана». «Гнев»-то организовывала местная власть. Когда раскручивался шпионский скандал, журналисты донимали Алексееву одним вопросом: «Что вы будете делать, если МХГ закроют?» – «То же, что и раньше, – отвечала Алексеева. – МХГ добилась авторитета и без всякой регистрации». К списку |
Наша кнопка  |
|