|
МХГ В СМИ Hro.org Татьяна Локшина. Беслан – открытая могила К спискуHro.org, 22 сентября  Эти фотографии я сделала в Беслане 18 сентября, через две недели после трагического разрешения кризиса с заложниками в школе №1. Думалось, что за это время развалины школы начнут разбирать. Но нет, все осталось нетронутым. Только что вынесли трупы и собрали все "фрагменты". Последнее, правда, тоже сделали далеко не сразу. Знакомый британский журналист, побывавший на том же месте всего на 3 дня раньше меня, говорил, что на полу еще можно было найти мелкие частички того, что было живыми людьми. В моргах Северной Осетии было зарегистрировано 329 погибших (из них - 171 ребенок). Там же остаются 88 фрагментов тел. Число жертв - огромно. А для маленького тридцатитысячника-Беслана просто сокрушительно. В городке не осталось ни одной не пострадавшей семьи - у всех погиб кто-то из родных и близких. Семейные связи в Осетии крепкие, и понятие "семья" - расширительно. В те страшные три дня возле школы собирались именно семьи заложников - родители, дядья и тетки, двоюродные и троюродные братья и сестры сидели группками, достигавшими иногда 20 человек. Когда я попала в Беслан, вдруг подумалось - если этому кошмару было суждено случиться, лучше бы он случился в Москве. И сама испугалась собственных мыслей. Москва - мой город, и своему городу нельзя, невозможно желать ничего подобного. Но если бы это произошло в Москве, рана бы залечивалась быстрее, ее края неизбежно начали бы сжиматься в считанные дни. В огромном, многомиллионном городе потеря нескольких сотен человек, даже детей, была бы не менее чудовищна. Человеческая жизнь везде стоит одинаково - она бесценна. Но оставленная ушедшими пустота была бы не столь зияющей. И бурлящий, искрящийся жизнью мегаполис взял бы свое. Я помню Нью-Йорк через десять дней после 11 сентября - он продолжал жить. Крушение символа Америки, башен-близнецов, для американцев и, в первую очередь, для ньюйоркцев было страшным горем, ударом невероятной силы. Люди оплакивали жертв теракта, оплакивали разрушенную линию Манхеттена, оплакивали свою похороненную иллюзию безопасности. Но жизнь не замирала. Ее сумасшедший ритм замедлился только на сутки. Затем, город взял свое. Хотя дело было не только в разноцветии, многолюдии, энергии Нью-Йорка. Всеми своими действиями, всем своим настроем ньюйоркцы показывали: нас не сломали, мы БУДЕМ жить. Помнить, но жить. Жить так, как жили раньше. Мы будем ездить на работу, водить в школу детей, не оглядываться по сторонам. Будем, сидеть в кафе, слоняться по магазинам, ходить в рестораны, на концерты и в кино. Наша победа над террором именно в том, чтобы - жить. Уже через 10 десять дней после крушения башен-близнецов место теракта напоминала огромную строительную площадку. Безостановочно работала техника. Лихорадочно обсуждалось - что будет построено здесь, когда разгребут завалы. А крохотный Беслан остается открытой могилой. Жизнь в городке замерла. К перекореженному зданию ходят люди, скорее даже не люди, а призраки, тени людей. Здесь погибли их родные и близкие. Здесь погибли их знакомые. А могли погибнуть они сами. Тринадцатилетняя девочка в школьной форме на вопрос: "У тебя здесь друзья учились?" - бормочет почти неслышно: "Это могла бы быть я…" Они переходят из одной изувеченной классной комнаты в другую, перебирают груды детских тетрадок, смотрят на исчерканные красными чернилами прошлогодние контрольные, листают учебники, вглядываются в разбросанные среди руин кубики для первоклашек с яркими буквами и цифрами. Они не могут ни на секунду отключиться от этого ужаса. Они боятся. И ненавидят. И школа становится храмом ненависти. Ненависти, обращенной в первую очередь на ближайших соседей - вайнахов: "Ты думаешь, почему здесь так тихо? Думаешь, мы простили? Просто не окончились сорок дней, время траура, Божье время, когда и голоса поднимать нельзя, не то что оружия. Ты думаешь, мы простили? Вот пройдут сорок дней - увидишь… Приезжай 13 октября, и все увидишь…". И это страшно. А как страшно людям, обычным людям в Ингушетии, которые ждут завтрашнего дня? И которые сами в ужасе от того, что произошло с бесланскими школьниками. И сами не понимают, какие звери могли это сделать. Но кто им поверит? Как страшно людям в Чечне. Которые в отчаяньи, затаив дыхание, следили за новостями из Беслана. И которым тоже никто не поверит. И к боли и страху которых примешивается нестерпимая обида: "Сейчас весь мир смотрит на Беслан, весь мир оплакивает осетинских школьников. Тогда почему все эти годы, когда это происходило с нами, с нашими детьми, мы не видели ничего, кроме безразличия?" Таня Локшина Московская Хельсинкская группа, Центр "ДЕМОС"
К списку |
Наша кнопка  |
|