|
ВВЕДЕНИЕ
ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ МОНИТОРИНГА
РЕКОМЕНДАЦИИ
РАЗДЕЛ I. ЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ БАЗА ЗАЩИТЫ ПРАВ И СВОБОД ЛИЦ, СТРАДАЮЩИХ ПСИХИЧЕСКИМИ РАССТРОЙСТВАМИ
РАЗДЕЛ II. ПРАВА ПАЦИЕНТОВ И ПЕРСОНАЛА ПСИХИАТРИЧЕСКИХ СТАЦИОНАРОВ В РЕГИОНАХ РОССИИ. Доклад по результатам мониторинга (Л. Н. Виноградова, Ю. С. Савенко, Н. В. Спиридонова)
РАЗДЕЛ III. ПРОБЛЕМНЫЕ ОБЛАСТИ СОБЛЮДЕНИЯ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В ПСИХИАТРИИ. ТЕМАТИЧЕСКИЕ СТАТЬИ
ПРИЛОЖЕНИЯ
|
Проведенный летом 2003 г. мониторинг соблюдения прав человека в психиатрических стационарах России показал, что многие нормы Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», впервые гарантировавшего пациентам права, соответствующие международным демократическим представлениям о достоинстве, безопасности и свободе человека, не соблюдаются.
В первую очередь, это касается судебного контроля за недобровольной госпитализацией. Вместо организации судебной процедуры ряд больниц получают согласие пациентов на лечение с помощью давления или введения в заблуждение и фактически фальсифицируют добровольность. Так, недобровольное стационирование в 55% больниц — ниже 5% вместо естественных 15—20%, а добровольное лечение — в 64% больниц почти стопроцентное, что указывает на фальсификацию. В значительном количестве психиатрических больниц (далее — ПБ) судебные разбирательства по поводу недобровольного стационирования проходят с нарушением сроков и процедуры (в отсутствие адвоката, законного представителя, а порой и самого пациента). Между тем в некоторых больницах (Архангельская, Владимирская, Кировская, Курганская, Оренбургская, Орловская, Смоленская, Тверская области, Республика Мордовия, г. Москва) правовой механизм заработал.
Положение пациентов психиатрических стационаров России не поддается однозначной оценке, которая была бы справедлива для всех регионов страны. Проведенный общероссийский мониторинг подтвердил наличие огромного разнообразия в регионах, которое обусловлено в первую очередь уровнем финансирования психиатрической службы. Большинство стационаров, за исключением специализированных, находятся на обеспечении местных бюджетов, чье наполнение напрямую зависит от экономической ситуации в регионе. В результате, финансирование по такому фундаментальному показателю, как, например, обеспеченность лекарствами, отличается в разных регионах более чем в три раза. 39% больниц не имеют даже гарантированного минимума психотропных и противосудорожных средств старого поколения, из-за чего больным приходится покупать большую часть лекарств самостоятельно.
Отметим, что мониторинг проводился в областных и краевых, а не периферических психиатрических больницах, где положение на порядок хуже. Как отметил главный врач Ставропольской краевой психиатрической больницы И. А. Былим: «Наша краевая больница финансируется хорошо , а семь периферических влачат нищенское существование, имея по 10 р. на питание, и годами ничего — на капитальный ремонт». Эта ситуация находит отражение и в официальных данных , в соответствии с которыми треть всех психиатрических стационаров страны с 2000 г. объявлена непригодной к эксплуатации в силу аварийного состояния. Самое удручающее положение отмечено в Алтайской республиканской больнице и Тверской областной больнице № 1, которые напоминают «город после бомбежки».
Недостаток финансирования, оказывающий существенное влияние на условия лечения и повседневного пребывания пациентов в стационаре, ощущается и в больницах в сравнительно благополучных с финансовой точки зрения регионах. Дело в том, что на 100% финансируются, как правило, только самые необходимые расходы (зарплата, питание, медикаменты), не связанные с кардинальным улучшением условий пребывания в стационаре, ремонтом и оснащенностью лабораторным и лечебным оборудованием. Между тем в 38% больниц имеющееся оборудование безнадежно устарело.
Больницы, не испытывающие затруднений в финансировании, являются исключением. Большинство стационаров находятся в ситуации грубого, не считающегося с законом недофинансирования, которое становится основной причиной унижающих человеческое достоинство условий содержаний пациентов, неполноценного лечения и необеспеченности элементарных прав как пациентов, так и сотрудников стационаров.
Не соблюдается даже право на безопасность. Мониторинг выявил немало больниц, где отсутствуют ДЕЗ-камеры, а все необходимое для дезинфекции есть только в 27% психиатрических стационаров, в 7% больницах дезинфекцию проводить невозможно. Решения санэпидстанций не выполняются. Необходимая с точки зрения безопасности пациентов и персонала селекторная связь и сигнализация отсутствуют. Журналы мер физического стеснения ведутся только в 17% больниц, а журналы фиксации случаев агрессии — в 3% осмотренных стационаров. Ситуация с укомплектованностью младшим персоналом, от которого напрямую зависит безопасность пациентов, находится под контролем лишь в 9% больниц, но скорее в силу безработицы в регионе. В большинстве стационаров она просто катастрофична: острая нехватка санитаров сочетается с высокой текучестью кадров (до 30—40% в год), что крайне затрудняет процесс их обучения. В основе такого положения — ничтожная заработная плата в сочетании с тяжелыми условиями труда и непрестижностью профессии.
Существующее финансирование психиатрической помощи фактически не учитывает необходимости незамедлительного проведения капитального ремонта во многих психиатрических стационарах. При этом мониторинг засвидетельствовал, что 21% зданий психиатрических больниц находится в обветшалом, неприемлемом для пребывания и лечения пациентов состоянии. Как правило, капитальный ремонт в этих зданиях не проводился с момента их строительства, а основная их часть построена до 1917 г. с учетом потребностей того времени. Например, давно непригодный пищеблок Удмуртской республиканской психиатрической больнице (ПБ), изначально рассчитанный на 250 человек, сейчас обслуживает 800 человек.
Положение усугубляется тем, что половина всех психиатрических больниц расположена в неприспособленных для оказания психиатрической помощи помещениях. Например, Адыгейский областной психиатрический психо-неврологический диспансер (далее — ПНД) располагается в бывшей конюшне. Многие здания психиатрических стационаров — это бывшие казармы, тюрьмы и лагеря. О казарменном типе построек иной раз приходится говорить в буквальном смысле этого слова. Но и о павильонном типе, более предпочтительном с позиций современной психиатрии, — не всегда с плюсом, если речь идет о бывших концлагерях, как, например, Долгопрудненская психиатрическая больница. Не удивительно, что во многих больницах отсутствуют помещения для проведения отдыха и досуга, а свидания с родственниками проходят в столовой, коридоре или на лестничной клетке. В 68% больниц вопреки современным требованиям на окнах сохранились решетки, как отголосок репрессивной психиатрии. Значительная часть осмотренных отделений не имела никакого оформления, и лишь 6% оказались относительно уютными.
Многие больницы не могут обеспечить пациентам достаточное жизненное пространство и элементарные санитарно-гигиенические требования. В 34% исследованных больниц есть отделения, где на одного больного приходится менее 3 м2, а в 18% — менее 2,5 м2. Соответствие больничной норме отмечено лишь в 3% больниц. Вместо 25 — 30 коек на отделение за рубежом и 50 коек — оптимальных для современной России, преобладают отделения на 70—90 коек. Палаты содержат по 10—15 и более коек, в 8% больниц койки теснятся в коридорах, а в двух больницах (Брянской и Красноярской) сохраняются двухъярусные койки. В 10% больниц отмечен неприятный запах, что связано с износом канализационных тр. В трех осмотренных стационарах — Красноярской краевой ПБ № 3, городской ПБ Ростова-на-Дону (пос. Ковалевка) и Ярославской областной ПБ «Афонино» — канализация вообще отсутствует. В восьми больницах один унитаз приходится на 50 человек, а в Красноярской краевой больнице № 1 — на 78 человек. Лишь в семи больницах ситуация в этом отношении удовлетворительна. Перегородки в туалетах имеются только в 21% больниц, что обрекает большинство психически больных на унизительное положение. Закупку подгузников в большинстве больниц назвали «излишней роскошью». В силу тесноты и острой нехватки мебели, больным негде хранить личные вещи.
Безразличие государственной политики к людям с психическими расстройствами отчетливо проявляется в размере финансирования расходов на питание больных. 19% обследованных больниц получают менее 20 р. в день, что не позволяет обеспечить пациентам полноценное и разнообразное питание и вынуждает родственников докармливать больных. А в некоторых больницах пациенты обречены на полуголодное существование, которое только и возможно при выделяемых 10 р. в день на человека. Исходя из такого расчета, получает средства на питание больных Прохладненская районная психиатрическая больница Кабардино-Балкарии и Костромская областная психиатрическая больница — меньше 10 р. на человека. В других стационарах ситуация лучше, однако, почти повсеместно пища достаточно однообразная и невкусная.
В условиях постоянной нехватки финансовых средств благополучие каждого конкретного психиатрического учреждения в значительной мере зависит от личных качеств и активности администрации больницы. Принципиальное значение приобретает персональный фактор — прежде всего, главных врачей, но также регионального и муниципального руководства, всех работников психиатрической службы, каждого на своем месте.
Между тем врач-психиатр в России зарабатывает в 2,6 раз меньше рабочего строителя. Практически все врачи и персонал вынуждены работать на полторы ставки, обслуживая по 50—60 больных, что существенно снижает качество психиатрической помощи и уровень соблюдение прав пациентов. Однако в противном случае зарплата сотрудников психиатрической службы будет ниже прожиточного минимума. В 14% исследованных больниц психиатров меньше 50% от имеющихся ставок, что ведет к невозможности обеспечить квалифицированную психиатрическую помощь. В 16% стационаров отмечена серьезная нехватка медсестер (меньше 50%), в Орловской областной психиатрической больнице — всего 24%. Низкая заработная плата и тяжелые условия труда не позволяет привлекать на работу в больницы юристов, квалифицированных социальных работников, психологов, чьи профессиональные навыки крайне востребованы пациентами. Игнорируя предписания Закона, российское правительство уже более 10 лет не принимает законодательного акта, необходимого для страхования жизни и здоровья работников психиатрической службы.
Итак, мониторинг 2003 г. показал грубое невыполнение государством на всех уровнях своих обязательств, зафиксированных в Законе. Тщательно подготовленная Минздравом России и принятая правительством «Программа неотложных мер по развитию психиатрической помощи на 1995—1997 гг.» была профинансирована на 0,2%, что показывает реальную значимость для государства проблем психиатрической службы. После этого провала последующие 1998—2002 гг. не было никакой программы. Новая программа на 2003—2008 гг. посвящена паспортизации существующих психиатрических учреждений, которая уже проводилась в 1989 г. Известно, что такого рода задача выдвигается с целью заранее поставить себе зачет и, что еще хуже, продлить срок эксплуатации зданий подобно сроку годности просроченных лекарств.
Никакого протеста напоказ выставленному отношению властей к психиатрической службе и психическому здоровью граждан не последовало. Более того, заседавшая в Минздраве с 1998 г. комиссия по разработке законопроекта «О внесении дополнений и изменений в Закон «О психиатрической помощи…» вынесла на думские чтения в сентябре 2003 г. кулуарно измененный текст, в котором содержалась попытка снизить уровень гарантий финансирования с правового до правительственного. Вместо финансирования психиатрической помощи «в размерах, обеспечивающих гарантированный уровень и высокое качество психиатрической помощи» законопроект предлагает ограничиться «программой государственных гарантий оказания гражданам бесплатной медицинской помощи, утвержденной Правительством РФ в установленном порядке» (ст. 17) , а это фактически отказ от гарантий в то время, как мониторинг обнаружил грубое повсеместное нарушение не только права на достойные условия содержания и адекватное лечение, но нарушение даже фундаментальных прав на безопасность, добровольность и человеческое достоинство.
Человек, попавший в психиатрический стационар, часто оказывается отрезанным от внешнего мира, связь с которым фактически целиком зависит от лечащего врача и заведующего отделением. Пациенты вынуждены находиться в условиях, унижающих человеческое достоинство, а специалисты и персонал вынуждены работать в тяжелых и опасных условиях, получая нищенское вознаграждение за свой труд. Жизнь и здоровье врачей и персонала не застрахованы, а пациенты фактически лишены правовой защиты. Таким образом, мониторинг подтвердил срочную необходимость создания Службы защиты прав пациентов, находящихся в психиатрических стационарах, которая бы оперативно и гибко выправляла, по крайней мере, наиболее серьезные нарушения. Создание такой Службы предписывается статьей 38 Закона, но Министерство финансов РФ не выделяет средств, и статья, служащая внутренней гарантией исполнения всего закона, остается нереализованной. В тоже время сейчас во многих больницах цензурируются даже жалобы, что является прямым нарушением Закона.
В целом, приняв демократический закон, государство не обеспечивает условий для соблюдения провозглашенных прав. В результате гарантированная государством бесплатная медицинская, в т. ч. психиатрическая помощь, является профанацией, поскольку фактически государство перекладывает гарантированные им расходы на граждан и даже самих пациентов, которые нередко вынуждены оплачивать больничные расходы из собственных средств. В тоже время врачи и персонал больниц также оказываются в ситуации, когда их ответственность за безопасность и лечение пациентов, соблюдение и защиту прав больных не подкрепляется государственными гарантиями, когда врачи вынуждены большую часть времени заниматься поиском средств для поддержания в нормальном состоянии вверенных им учреждений, а не своими главными обязанностями — лечением больных. |
