|
Введение
От составителей
Свобода от рабства, запрет на принудительный и подневольный труд
Деятельность общественных организаций
Пытки и другие жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания со стороны правоохранительных органов, произвольные аресты, задержания
Свобода слова и доступ к информации
Свобода убеждений, совести и религии
Свобода мирных собраний и создания объединений
Запрет на пропаганду войны, на подстрекательство к дискриминации и насилию
Положение национальных меньшинств
Положение детей в России
Право на бесплатное общее образование
Положение заключенных
Сводный отчет об обследовании Басманного межмуниципального суда г. Москвы
|
А.Верховский, Центр «Сова»
Как уже отмечалось в предыдущих докладах МХГ , ситуация с реализацией свободы совести в России с начала нового тысячелетия в основном стабилизировалась. Это не означает, что дискриминация в этой сфере прекратилась, но число дискриминационных актов остается из года в год примерно одинаковым. При этом речь идет преимущественно не о дискриминации отдельных граждан за исповедание веры, но о дискриминировании некоторых видов публичной религиозной деятельности у целого ряда религиозных объединений.
Особняком стояла бурная кампания против Римско-Католической Церкви, развернувшаяся в 2002 г. в связи с решением Ватикана преобразовать свои временные административные структуры в России в постоянные епархии. В рамках этой кампании в 2002 г. пять католических священнослужителей, включая одного епископа, были высланы из страны. Но к концу года кампания сошла на нет.
В последние годы на первое место выходят проблемы, связанные с поддержкой со стороны государства стремления некоторых религиозных организаций получить привилегии по сравнению с другими, что по существу противоречит положению ст. 14 Конституции РФ, гласящей, что "религиозные объединения... равны перед законом". В 2002 г. основными темами общественной дискуссии, так или иначе связанной с религией, стали законопроекты депутата Государственной Думы РФ Александра Чуева, предлагавшие выделение группы привилегированных религиозных организаций – "традиционных религиозных организаций"; планирование специальной кампании против "религиозного экстремизма"; обострившаяся после 11 сентября полемика об "исламской угрозе", а также продвижение на федеральном уровне инициативы по преподаванию "Основ православной культуры" в средней школе .
В том или ином виде эти темы имели свое продолжение и в 2003 г..
2003 год не принес дискриминационных новаций в законодательстве. В частности, Государственная Дума 9 сентября отклонила внесенные законодателями Краснодарского края поправки в Кодекс об административных правонарушениях, предусматривающие ответственность за религиозную проповедь и раздачу религиозной литературы вне специально оговоренных мест.
В правительственной комиссии под руководством Андрея Себенцова продолжается разработка поправок к закону 1997 г. "О свободе совести и о религиозных объединениях", но эта работа все еще не завершена, поэтому рано анализировать предлагаемые изменения. Правда, по публиковавшимся вариантам можно предположить, что дискриминационными эти поправки не будут, а поступающие в Комиссию предложения об ужесточении законодательства будут отвергнуты.
Зато практика нарушений законных прав религиозных объединений продолжается. Наибольшей угрозой, конечно, является ликвидация религиозных организаций.
21 марта 2003 г. Советский суд Приморского края удовлетворил иск прокурора Приморского края Валерия Василенко о ликвидации Духовной семинарии Центра Бога Живого Христиан Веры Евангельской "Вера в действии". Помимо претензий служб пожарной безопасности и санэпидемстанции в деле фигурировало также обвинение в преподавательской деятельности без лицензии. И хотя обучение религии (не дающее признаваемого государством сертификата об образовании) не требует лицензирования, Верховный суд 20 мая отклонил кассационную жалобу семинарии .
Несмотря на то, что 28 января 2003 г. Костромской областной суд, наконец, отклонил иск прокуратуры о ликвидации пятидесятнической церкви "Семья Божья" , давление на нее продолжилось. В частности, ей приходилось переезжать с места на место. А главное – продолжали использовать показанную в суде незаконно сделанную видеозапись богослужения в этой общине; именно на основании этой записи прокуратура инкриминировала пятидесятникам незаконное использование гипноза . В результате, "Семья Божья" подала иск в Европейский Суд по правам человека именно по этому факту (иск принят к рассмотрению в сентябре 2003 г.) .
Вообще, защита репутации для организаций, принадлежащих к религиозным меньшинствам, –- дело особенно трудное. Наиболее скандальный случай – решение Симоновского суда г. Москвы от 26 марта 2003 г. по иску Новоапостольской церкви. Эта организация была возмущена включением ее в распространенный Министерством образования список вредных религиозных объединений, которые Министерство огульно обвиняло в разнообразной вредной и опасной деятельности . На суде выяснилось, что Министерство образования лишь воспроизвело документ ФСБ, поэтому ФСБ оказалась соответчиком. И суд согласился с представителем ФСБ, что руководящая (по ее уставу) организация Новоапостольской церкви, Управленческий центр, не является полномочным представителем, так что дело было закрыто за отсутствием надлежащего истца. (Представитель ФСБ предположил, что надлежащим истцом мог бы быть – «Первоапостол вашей церкви» ).
В 2003 г. благополучно завершилась история с запрещением "Армии спасения" в Москве: 16 апреля Московский городской суд принял окончательное решение об отказе городскому управлению юстиции в иске о ликвидации этой религиозной организации. Правда, пока в силе осталось прежнее решение того же суда, объявившее "Армию спасения" "военизированной организацией" .
2 апреля 2003 г. Центральный районный суд г. Челябинска в повторном рассмотрении отказал прокурору области и главному управлению министерства юстиции в ликвидации молодежной студенческой ассоциации КАРП, связанной с Церковью Муна. Первое решение по этому делу было принято еще в 2001 г. .
Таким образом, можно заметить, что новые попытки ликвидации религиозных организаций уже почти не предпринимаются. Да и старые дела заканчиваются в целом неудачно для их инициаторов.
Продолжающаяся судебная деятельность по ликвидации не прошедших перерегистрацию – в соответствии с Законом 1997 г. – религиозных организаций уже практически нигде не встречает возражений: лишаются юридического лица либо распавшиеся общины, либо маленькие религиозные группы, и сами не нуждающиеся в статусе организации или не готовые его отстаивать. Иное дело – ликвидация религиозных организаций, которые не подали данные о себе до 31 декабря 2002 г. в налоговые управления в соответствии с требованиями закона 2001 г. «О государственной регистрации юридических лиц». Вероятно, среди опоздавших были и вполне активные религиозные организации, но пока конфликтов на этой почве не выявлено.
Наиболее распространенная проблема религиозных объединений – препоны со стороны местных властей в возможности создать помещение для религиозной деятельности. Они проявляются разнообразно: в вопросе о выделении земельного участка, в выдаче разрешений на строительство, в формальных или неформальных запретах на аренду помещений.
В таких случаях обычно нет прямого отказа, а есть разного рода проволочки, которые можно интерпретировать и как обычный конфликт между претензиями той или иной организации и возможностями властей. Поэтому таких дел много, и не всегда есть основания утверждать присутствие дискриминационного мотива. Однако сама многочисленность конфликтов говорит о реально возникающих ограничениях в реализации свободы совести для представителей различных (может быть, даже всех) конфессий. Например, трудности со строительством или восстановлением мечети или медресе возникали в 2003 г. в Калуге, Перми, Коломне, в Северной Осетии, Воронеже, Сергиевом Посаде (это – особо болезненный случай: мечеть предполагается построить рядом с главным монастырем Русской Православной Церкви – Троице-Сергиевой лаврой), Сочи, Тюмени и т.д. Часто отказы получает Русская православная автономная церковь (РПАЦ), относительно небольшая православная организация, которую в Московском Патриархате рассматривают как раскольническую: руководство РПАЦ в сентябре 2003 г. указало на 20 случаев отказов в регистрации, выдаче разрешений на строительство и т.д. Такого рода проблемы возникали и у других конфессий: католиков (в Ростове-на-Дону, Кирове), баптистов (в Сыктывкаре), православных (в Нижнем Новгороде ) и т.д. За рамками нашего рассмотрения остаются при этом случаи отказа в возвращении культовых зданий целому ряду конфессий (православным, в том числе – старообрядцам, католикам, иудеям, лютеранам и т.д.), используемых сейчас по другому назначению, так как эти случаи обычно еще более запутанные и не поддаются общей характеристике .
Но есть и более ясные случаи. Церковь евангельских христиан "Благодать Христова" из подмосковного города Чехова подала в феврале 2003 г. в Европейский суд по правам человека жалобу на районную администрацию, запретившую членам церкви проводить богослужения на улице после того, как здание храма евангельских христиан было сожжено в апреле 2001 г. Попытки обжаловать запрет в суде завершились окончательным отказом Московского областного суда от 4 ноября 2002 г.
В г. Калуге власти при активной поддержке местных жителей не разрешили перепрофилировать принадлежащий Новоапостольской церкви недостроенный аукционный дом в храм . Там же на уровень общегородской дискуссии уже перешел вопрос о выделении участка для храма Свидетелей Иеговы .
Свидетели Иеговы часто получают отказы. Последний раз в ноябре 2003 г. – в Йошкар-Оле .
В Воронеже местные власти уже после всех согласований запретили строительство молельного дома христиан веры евангельской (пятидесятников), ссылаясь на протесты части местных жителей. По мнению же самих пятидесятников, протесты эти выражаются вне процедуры решения таких вопросов и под влиянием ректора местной православной семинарии .
А мэр города Южно-Сахалинска Федор Сидоренко запретил строительство молитвенного дома Свидетелей Иеговы даже против уже состоявшегося решения суда. Тяжба длилась около года. Городские власти выиграли процесс против иеговистов в городском суде, но 8 апреля 2003 г. проиграли его в областном. Вслед за этим мэр обжаловал решение суда, а параллельно, 17 апреля, изъял здание в пользу города (обещав компенсацию). Разбирательство продолжилось в президиуме областного суда, куда с надзорной жалобой обратился мэр города, и в арбитражном суде. В конце июля "Свидетели Иеговы" выиграли арбитраж, а 6 августа президиум областного суда также признал их правоту в конфликте с администрацией. Но здание не было возвращено .
Зафиксировано немало случаев отказа в аренде помещения для религиозных целей или в разрешении на проведение религиозных мероприятий. С отказамим сталкиваются, в частности, пятидесятники (в Костроме, Московской области), Свидетели Иеговы (в Ставрополе). Сложное положение у так называемых баптистов-инициативников, с советского времени отказывающихся от регистрации своих общин. Им не только не дают арендовать помещения, но и, случается, разгоняют молитвенные собрания под открытым небом: если собрания проводятся в населенном пункте, они интерпретируются как массовое мероприятие (в Москве, Тюменской и Белгородской областях). Поэтому молитвенные собрания проводят в лесах или парках .
Случается, правоохранительные органы без видимых причин пресекают религиозные собрания и в лесу. Например, в августе 2003 г. в Республике Алтай местные ФСБ и милиция пресекли собрание в глухом лесу, выглядевшее как шаманское .
Наиболее возмутительный случай произошел в г. Лиски Воронежской области. Местные пятидесятники наметили провести концерт "Ты не мишень для наркотиков" (концерт планировался в центре города, но не на площади, а в большой палатке), заблаговременно подали уведомление, затем – еще одно, но так и не получили никакого официального ответа. Уже в день проведения акции, 29 августа, им предложили ее перенести. Перенести концерт было, судя по всему, технически уже невозможно, и организаторы отказались. Тогда милиция снесла палатку пятидесятников, а самих участников акции, включая несовершеннолетних, задержала и избила, что и было заснято на видеопленку. 2 сентября суд признал десятерых участников акции виновными по ч. 2 ст. 20 КоАП в нарушении порядка проведения публичных акций и оштрафовал, жалобы же на избиения приняты не были. 1 октября был также осужден и пастор Андрей Башмаков. А в отношении пастора Павла Проценко было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 318 УК ("Применение насилия в отношении представителей власти"), правда, в феврале 2004 г. дело было закрыто "по примирению сторон". Свидетели на суде утверждали, что чиновники мотивировали свои действия отсутствием согласия представителей РПЦ, а милиционеры, избивая задержанных, называли их "христопродавцами" и кричали: "Мы покажем вам, иеговисты, как продавать православную церковь" .
Бывают и случаи иного рода. В Республике Адыгея закрыт бесплатный летний лагерь "Вавилон", организованный баптистской детской миссией. По сообщению газеты "Советская Адыгея" , лагерь, в который могли попасть практически все желающие, закрыт в связи с нарушением санитарных норм. Однако при этом в сообщении было подчеркнуто, что руководителем лагеря была гражданка Германии, а один из сотрудников лагеря был гражданином США.
Следует отметить и возможность дискриминации при установлении льгот для религиозных организаций. Довольно часто местные власти устанавливают льготы для религиозных организаций в налоге на землю и/или в коммунальных платежах. И иногда эти льготы устанавливаются избирательно. Например, городская Дума Воронежа отказала старообрядцам в льготе по налогу на землю, так как один из депутатов счел их "сектой". Свою роль сыграло и общее нежелание оказывать материальную помощь религиозным организациям: депутаты вспомнили, что недавно потратили большие бюджетные средства на восстановление православного собора, относящегося к Московскому Патриархату .
Продолжается политика произвольного ограничения деятельности священнослужителей и просто религиозных активистов, не являющихся гражданами России.
В некоторых случаях депортация иностранцев осуществлялась в связи с отсутствием у них правильной регистрации, соответствующей закону "О правовом положении иностранных гражданах в Российской Федерации", вступившему в силу 30 октября 2002 г. Так, по-видимому, без идеологической подоплеки из г. Ростова-на-Дону 20 апреля был депортирован хасидский раввин, проживший в Ростове уже семь лет . Чуть ранее, 24 февраля так же был депортирован католический священник из Ленинградской области . Можно, впрочем, предположить, что со временем религиозные объединения успели приноровиться к новому порядку регистрации и депортаций только по таким основаниям больше не будет.
Самый известный пример ограничения деятельности иностранного священнослужителя – систематический отказ во въездной визе Далай-ламе, которого многократно приглашали буддистские организации России. Далай-лама получил отказ в визе и в сентябре 2003 г. МИД официально заявил, что при всем уважении к Далай-ламе не может нарушить ст. 4 Договора о дружбе с Китаем, в которой говорится, что "российская сторона поддерживает политику китайской стороны в вопросах, касающихся защиты государственного единства и территориальной целостности КНР". Буддистов это объяснение не удовлетворило, и некоторые их лидеры даже открыто обвинили МИД в покушении на свободу совести. Окончательную ясность внес президент Путин, который в ходе встречи с выпускниками и студентами Колумбийского университета рассказал, что один из руководителей Китая однажды в беседе с ним предложил России сделать выбор: "С кем дружить – с 1,5 миллионами поклонников Далай-ламы или с 1,5 миллиардами китайцев" .
Были также случаи, связываемые с угрозой экстремизма и международного терроризма. В июле решением суда Центрального округа г. Омска были оштрафованы и высланы за нарушение режима регистрации граждане Саудовской Аравии Аль Талеб Мухаммад Сауд и Аль Хабр Абдуллах. В сообщении о суде говорилось, что они на семинарах, проводимых по просьбе главы Духовного управления мусульман азиатской части России (ДУМАЧР) Нафигуллы Аширова, отбирали молодых мусульман для отправки в зарубежные образовательные центры, где "воспитываются будущие террористы-шахиды" . За проповедь радикального ислама высылали мусульман-иностранцев также из г. Иваново .
В так называемом "религиозном экстремизме" обвиняли не только мусульман. В ноябре 2003 г. МВД Татарстана отказало в продлении визы баптистскому пастору из Латвии Тахиру Талипову. В качестве причины было открыто названо распространение среди мусульман республики христианства "с баптистских позиций" – это было расценено в местном отделении ФСБ как деятельность, которая является "экстремистской по своему характеру и угрожает стабильности межконфессиональных и межнациональных отношений в Татарстане". Суд, основываясь на данных ФСБ, отказал Талипову и в получении постоянного вида на жительство, поскольку он "скрыл", что распространял баптизм в Татарстане еще в начале 90-х годов .
Тема так называемого "религиозного экстремизма" была к началу 2003 г. актуализирована: событиями 11 сентября и их последствиями; принятием летом 2002 г. закона "О противодействии экстремистской деятельности" и массовым захватом заложников в Москве отрядом чеченских сепаратистов в октябре 2002 г. В качестве основной угрозы "религиозного экстремизма" рассматривался, конечно, радикальный ислам.
Наиболее известная в общероссийском масштабе операция против радикального ислама – так называемая операция "Фатима", которую проводила московская милиция после теракта на рок-концерте 5 июля. Милиция начала публично анонсированную проверку всех женщин, одетых, как представлялось милиционерам, по-мусульмански (как обычно, проверяли и просто женщин с неславянской внешностью). Женщин в платках и длинных платьях задерживали на улицах, приводили в милицию и обыскивали, не объявляя каких бы то ни было причин, кроме необходимости искать "шахидок" (само повсеместное употребление, в том числе официальными лицами и журналистами, термина "шахид", то есть "мученик за веру", исключительно в смысле "террорист-самоубийца" оскорбляет многих мусульман). Попутно многих женщин, одетых в длинные платья и платки, перестали пускать в ряд частных магазинов или ресторанов. Остается добавить, что эта операция не дала никакого практического результата .
В декабре в Республике Адыгея был закрыт благотворительный образовательный пансионат исламской (суфийской) организации "Сулейманджи", созданный за два года до этого турецким миссионером Бурджу Наджметтином Исмаилом. Претензии были к отсутствию лицензии на образовательную деятельность и к не должному санитарному состоянию. Но сообщение о закрытии пансионата прямо связывало его с противодействием турецкому исламскому экстремизму (местная газета сочла, что турецкий суфий обучал подростков сразу и панисламизму, и пантюркизму) . У нас нет оснований ни для подтверждения, ни для опровержения общественной опасности деятельности пансионата, но отказ правоохранительных органов от открытого предъявления содержательных претензий (при этом обвинения в антисанитарии или низком качестве педагогики можно вынести за скобки: понятно, что дело не в них) ставит под сомнение само противодействие антиконституционной деятельности. В отсутствие предъявленных обвинений и судебного разбирательства или хотя бы иного открытого обсуждения эта деятельность так и остается гипотетической.
Гораздо понятнее случаи, когда арестовываются люди, входившие в группы, не только изучавшие радикальный ислам, но и готовившиеся к насильственным действиям. Последний пример в 2003 г. – захват группы "Джамаат" в г. Ульяновске 19 декабря . Мы не имеем возможности оценить доказательность обвинений во всех этих случаях, но наличие таких групп, в том числе связанных с боевиками в Чечне, само по себе не вызывает сомнений. Вряд ли здесь можно говорить об угрозе свободе совести.
В день захвата "Джамаата" в г. Ульяновске ФСБ Тюменской области сообщила о заведении уголовного дела на обнаруженную в области ячейку международной организации "Хизб-ут-Тахрир" . Это не первое дело по "Хизб-ут-Тахрир" в России. В ночь на 7 июня 2003 г. сотрудники ФСБ в г. Москве арестовали двух человек (первоначально были объявлено о задержании 121 работника некой пекарни и захвате 55 "тахрировцев", хотя задержано было восемь человек, из которых шестерых в тот же день отпустили). Двоим арестованным инкриминировалось, в частности, хранение оружия и боеприпасов (они же утверждают, что все это им не принадлежит).
Следует пояснить, что "Хизб-ут-Тахрир" проповедует радикальную и крайне агрессивную исламскую идеологию, стоящую, по меньшей мере, на грани допустимости в демократическом обществе, поскольку она признает и применение насилия, в частности – против евреев, но сама организация от применения насилия принципиально отказывается . С другой стороны, люди, прошедшие идейную подготовку в "Хизб-ут-Тахрир", во всем мире вступают в террористические организации; есть сведения, что в Узбекистане часть "тахрировцев" все-таки переходит к насильственным действиям против режима Каримова . "Хизб-ут-Тахрир" 14 февраля 2003 г. по представлению ФСБ и в соответствии с законом "О терроризме" внесена Верховным Судом РФ в список из 15 террористических организаций, а вот в США эта организация считается подозрительной, но не террористической, а в ФРГ "Хизб-ут-Тахрир" запрещена в январе 2003 г. приказом министра внутренних дел именно за пропаганду насилия и антисемитизма .
Пока дела "тахрировцев" не завершены. И можно только предположить, что, если обвинение ограничится ст. 282 УК и не пополнится "террористическими" эпизодами, то можно будет с должным основанием преследовать "Хизб-ут-Тахрир" как "экстремистское сообщество" в смысле ст. 2821 УК. Если же правоохранительные органы сконцентрируются на "террористических" эпизодах, это может повлечь чрезмерные репрессии в адрес тех, кто так или иначе причастен к радикальному исламу.
Между тем, уже сейчас противодействие радикальному исламу используется в конфликтах между респектабельными мусульманскими организациями. В ноябре 2002 г. Сибгатулла Сайдуллин, глава Екатеринбургского регионального Духовного управления мусульман (ДУМ), подчиненного ДУМ России Талгата Таджуддина, распространил некий список "экстремистских книг". В него вошли книги реальных лидеров радикального ислама (например, Багаутдина), но также и ряд книг, которыми пользуются в ДУМ Азиатской части России Нафигуллы Аширова (ДУМАЧР относится к Совету муфтиев Равиля Гайнутдина, находящемуся в крайне конфликтных отношениях с ДУМР Талгата Таджуддина). После этого силовыми структурами Екатеринбурга из мечети "Рахман", подчиненной Совету муфтиев, была в соответствии с этим списком изъята религиозная литература. В феврале 2003 г. по содержанию изъятых книг против главы екатеринбургского азиатского управления Даниса Давлетова было возбуждено уголовное дело по ст. 282 УК. Однако обвинение было очень слабым: эксперты из Уральского государственного университета написали, что в изъятых книгах, а именно в книге "Программы по изучению шариатских наук", присутствует "пропаганда исключительности Ислама, его превосходства по отношению к другим религиям". В результате 21 апреля прокуратура Свердловской области официально уведомила Совет муфтиев России о том, что уголовное дело против Д. Давлетова прекращено за отсутствием состава преступления .
Аналогично, в сентябре 2003 г. прокуратура г. Москвы прекратила ввиду отсутствия состава преступления тянувшееся два года уголовное дело в отношении директора издательства "Бадр" Тахира Абдурахманова, которого обвиняли в возбуждении религиозной вражды за издание "Книги единобожия" – основополагающей книги ваххабизма, написанной в XVIII веке . Книга эта основана на резко отрицательном отношении к иноверцам и ко многим традиционным (на тот период) нормам ислама, но издание исторического памятника более чем двухвековой давности вряд ли можно рассматривать как преступление: иначе следовало бы открыть целую серию уголовных дел против издателей весьма нетолерантной религиозной литературы прошлого.
С другой стороны, в Республике Дагестан современная пропаганда ваххабизма запрещена законом еще с 2000 г. Отчасти это объясняется тем, что слово "ваххабит" (часто говорят "ваххабист") на Кавказе (и отчасти в России в целом) стало синонимом исламского боевика , хотя ваххабизм – легитимное течение в исламе, являющееся государственным в ряде аравийских государств и в наши дни не обязательно призывающее к агрессии. Такое понимание терминов создает угрозу произвольного преследования мусульман, что подчеркивал глава Совета муфтиев Равиль Гайнутдин: на конференции "Веротерпимость – основа процветания многонациональной России" 22 сентября 2003 г. он пояснил, что ваххабитами называют себя и мирные мусульмане, просто следующие несколько отличным религиозным нормам (муфтий фактически говорил о таком явлении, как "салафийя" – "чистый ислам"). И это вызвало резкий протест со стороны Координационного центра мусульман Северного Кавказа (председатель – Исмаил Бердиев) .
Северокавказские Духовные управления, при поддержке местных властей, ведут систематическую борьбу с "ваххабизмом", а точнее – со всеми не подчиняющимися им мусульманскими общинами, ориентирующимися, как правило, на "чистый ислам". На практике, такое противостояние неизбежно приводит к ограничению прав верующих, принадлежащих к "альтернативным" общинам, а то и всех мусульман вообще. Например, в Кабардино-Балкарии начальник УБОП МВД КБР Фуад Шурдумов сообщил 9 сентября 2003 г., что все мечети в республике будут открываться только на время намаза. В этой республике вообще предпочитают методы массированной борьбы с "ваххабизмом": устраивают облавы в мечетях и вносят граждан в списки "ваххабитов" просто по возрасту (всю молодежь) .
Особенно остро протекает противостояние республиканского ДУМ с религиозной оппозицией в Республике Дагестане, где к религиозной неоднородности добавляется исключительно сложная этно-политическая ситуация. (В Дагестане даже запрещали женщинам фотографироваться на паспорт в платках – уже после решения Верховного Суда, санкционировавшего эту практику .) В конфликты местного политического характера, иногда – с угрозой применения оружия, вовлекаются религиозные авторитеты и их сторонники. Милиция в этих обстоятельствах действует методом массовых облав и задержаний, что вызывает протесты "подозреваемых" групп мусульман (не обязательно собственно ваххабитов, но также сторонников клана Хачилаевых или последователей Саида-афенди Чиркейского) . На попытки части религиозных и даже политических лидеров призвать к более мягким и избирательным методам в работе с религиозными оппонентами ("ваххабитами") глава МВД Дагестана Адильгерей Магомедтагиров отвечал, что "лучший метод их убеждения – пуля в лоб" .
Преследование "ваххабизма" можно связать не только со страхом перед терроризмом, но и с неприятием обывательским сознанием, присущим в этой сфере и государственным чиновникам, любых нетрадиционных (да и иных традиционных) религиозных представлений.
Жертвами скорее именно такого рода упорного непризнания, нежели реальных практических опасений являются многие религиозные меньшинства, а также группы необычных верующих, например, упомянутые выше не регистрирующиеся баптисты, ничем не отличающиеся в вероучении от регистрирующихся.
Другим примером могут служить многочисленные случаи присвоения индивидуального номера налогоплательщика (ИНН) против ясно выраженной воли человека, отказывающегося от ИНН по религиозным соображениям. Сами эти соображения мотивируются малопонятными большинству граждан православными эсхатологическими представлениями и связаны, как правило, с достаточно радикальными политическими взглядами; они не одобряются руководством Московского Патриархата , но все эти обстоятельства не дают права чиновникам в нарушение закона присваивать ИНН человеку на недобровольной основе (если он не занимает определенных должностей или не занимается бизнесом). Более того, суды в большинстве случаев отказывали таким гражданам в исках к налоговым органам .
Но главный объект неприятия со стороны государственных чиновников, а также многих рядовых граждан (и в этом их поддерживают все крупнейшие религиозные организации) – это новые религиозные движения (НРД), именуемые их противниками обычно "тоталитарными сектами" или "деструктивными культами". На практике в России в качестве НРД рассматриваются и действительно новые религиозные течения, и достаточно старые, но до 90-х годов в России малоизвестные, так что понятие "тоталитарные секты" оказывается плохо отделимым от понятия "нетрадиционные религии", каковыми принято считать уже почти все религии в стране (см. ниже). Список неприемлемых НРД носит неопределенный и принципиально открытый характер, так как общепринятых определений неприемлемости нет и никаких доказательств опасности конкретного НРД, кроме суждений "антикультистов", профессиональных борцов с НРД, не требуется. (Например, VI международная конференция "Тоталитарные секты – угроза XXI века", прошедшая в Нижнем Новгороде 23-25апреля 2003 г., заявила, что разделяет понятия НРД и "тоталитарная секта", но, тем не менее, включила в список последних даже такие известные и мирные организации, как мормонов или харизматов .)
С одной стороны, эта ситуация не позволяет правоохранительным органам выделить действительно подозрительные религиозные общины, с которыми связаны реальные криминальные эпизоды, с другой – позволяет говорить об огромной угрозе, исходящей от многочисленных НРД. Последовательная и многолетняя мифологизация НРД наделяет демоническими чертами некоторые из них. В наибольшей степени это относится, наверное, к Свидетелям Иеговы. Например, прокурор Кабардино-Балкарии, ведущий жесткую борьбу с ваххабизмом (см. выше), заявил как-то, что иеговисты представляют не меньшую угрозу для России, чем ваххабиты . Но власти часто рассматривают как угрозу распространение любых новых (хотя бы для региона) движений .
Религиозная проповедь во многих религиях построена на активном отвержении иных религий (всех или хотя бы некоторых); выражение такого отвержения – проявление свободы совести. И в большинстве случаев оно принимается как привычная данность; власти не предъявляют претензий лидерам Русской Православной Церкви или основных объединений мусульман, когда те в жесткой форме критикуют некоторые религиозные движения. Но в случае НРД та же степень агрессивности интерпретируется уже по-другому. Например, тем же Свидетелям Иеговы прокуратура Ростовской области вынесла предупреждение по ст. 282УК за материалы журнала "Пробудитесь!", "дающие оценку различным религиозным конфессиям и религиозным деятелям". Нарушение было усмотрено в том, что эти материалы распространялись не только среди самих Свидетелей .
Но не только представители НРД считают себя преследуемыми. Жалобы на притеснения можно услышать и от представителей наиболее многочисленных и влиятельных религиозных организаций. Они полагают себя ущемленными различными действиями, оскорбляющими их религиозные чувства. Действительно, оскорбление религиозных чувств в некоторых случаях запрещается ст. 2 п. 6 закона "О свободе совести и о религиозных объединениях", а именно – если оно связано с "воспрепятствованием осуществлению права на свободу совести" или с "проведением публичных мероприятий, размещением текстов и изображений, оскорбляющих религиозные чувства граждан, вблизи объектов религиозного почитания". Понятно, что оскорбить религиозные чувства легко и вдали от "объектов почитания" (примером может служить кампания Общественного комитета "За нравственное возрождение Отечества" против безнравственной рекламы ). И также понятно, что религиозные чувства граждан многообразны и полностью исключить их оскорбление невозможно без очень сильного ограничения свободы слова.
Поэтому вызывает опасения постоянно возобновляющееся лоббирование законопроекта, выдвинутого в апреле 2003 г. депутатом Государственной Думы Александром Чуевым и предполагавшего установление уголовной ответственности за оскорбление религиозных чувств (точнее – "в связи с их отношением к религии", что открывало бы безграничные возможности уголовного преследования). Проект Чуева не получил одобрения в Федеральном Собрании . Но на практике оскорбление религиозных чувств может быть криминализировано с использованием ст. 282 как "возбуждение религиозной вражды" (в формулировке, действовавшей в 2003 г.), что и имело место в уголовном преследовании организаторов выставки "Осторожно, религия!" (см. в Разделе «Запрет на пропаганду войны, на подстрекательство к дискриминации и насилию»).
На наш взгляд, здесь следует говорить не о защите прав какой-то группы, пусть даже и большой (например, православных верующих), так как права на неприкосновенность чувств не существует, но о защите их интересов. Защита интересов вполне правомерна, если в результате не нарушаются права других людей. Или хотя бы эти ценности должны быть правильно сбалансированы – с приоритетом прав, а не интересов.
Удачным примером решения такого конфликта могут быть события в Тюмени. Там, рядом с бывшей мечетью, мусульмане традиционно зарезали барана к празднику Курбан-Байрам, а жители этого (ныне жилого) дома пожаловались в милицию, обвиняя участников жертвоприношения в издевательстве над животными. 3 марта 2003 г. один из участников жертвоприношения был оштрафован, правда, не за барана, а за нарушение порядка проведения публичных акций. Но 1 апреля решение о наложении штрафа было отменено судом Центрального округа Тюмени .
По-прежнему остается актуальной тема формирования привилегированного статуса так называемых "традиционных религий". Этот термин понимается не в религиоведческом смысле (как религии, имеющие давнюю традицию в мире или в стране) и не в смысле закона 1997 г. , а так, как это сформулировал президент Путин в сентябре 2003 г.:
... мы имеем закон о свободе вероисповедания. Я не помню точно названия закона, но в нем говорится о четырех основных вероисповеданиях: христианском русском православии, мусульманстве, иудаизме и буддизме. Все остальные вероисповедания имеют равные права в жизни и по закону, но эти четыре признаются основными.
... самой многочисленной из них является Русская Православная Церковь. И, конечно, я должен, я обязан принимать это во внимание .
Высокопоставленные государственные чиновники именно так, закрытым списком, говорят о "традиционных религиях", с которыми государство должно сотрудничать, и эта традиция установилась начиная еще с конференции “Государство и религиозные объединения. Концептуальные основы взаимоотношений, на примере субъектов РФ Центрального федерального округа”, прошедшей 25 января 2002 г. Уже в 2003 г. Администрация Президента, сославшись на закон 1997 г., прямо назвала "основными конфессиями" те же четыре .
Однако сотрудничество с религиями как таковыми невозможно, следовательно, чиновники заинтересованы в отборе конкретных организаций. Интерес этот – взаимный. И семь религиозных организаций из числа крупнейших образовали Межрелигиозный совет России (МСР), который и стал в 2003 г. основным партнером государства. Именно входящие в него организации – РПЦ, три ассоциации мусульман, две иудеев и одна буддистов (совокупность религиозных общин своих религий эти организации "покрывают" в разной степени, в наибольшей, наверное, у православных и иудеев, в наименьшей у буддистов) – имеются в виду, когда речь заходит о "традиционных религиозных организациях". Более широкий по составу Совет по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте РФ не собирался с мая 2001 г. Впрочем, в регионах власти могут сотрудничать и с организациями, не входящими в МСР (в Государственной Думе бывали случаи прямой поддержки малых религиозных групп, например, "рерихианцев" ).
Не удивительно, что возникает запрос на легальное закрепление привилегированного статуса организаций, входящих в МСР. Этот запрос было призвано реализовать созданное по инициативе Народной партии и МСР Межфракционное депутатское объединение «В поддержку традиционных духовно-нравственных ценностей в России»; в него вошел 41 депутат. Объединение, в частности, намеревалось (но не смогло) поддержать выдвинутый на смену политически бесперспективным законопроектам А. Чуева законопроект Сергея Глазьева «О социальном партнерстве государства и религиозных организаций», в окончательном виде внесенный в Думу в марте 2003 г. Этот проект предполагал сотрудничество государства и даже наделение определенными привилегиями только "… Русской Православной Церкви, а также уполномоченных в установленном порядке мусульманских, буддистских и иудаистских религиозных организаций в местах традиционного компактного расселения верующих соответствующих конфессий" . Законопроект Глазьева был заблокирован в Думе, но сами эти идеи продолжают обсуждаться на разных уровнях .
Новый проект концепции государственно-религиозных отношений, разрабатываемый в Государственной академии госслужбы , похоже, стремится избежать дискриминационных подходов и одновременно обосновать возможность вмешательства государства в религиозную жизнь. Но работа над проектом еще не завершена.
А пока практика избирательного сотрудничества продолжается и без специального законодательного оформления. Наибольшее беспокойство в 2003 г., как и в предыдущем, вызывало продвижение обучения религии в государственные школы. Само по себе обучение религии в стенах школы в факультативном порядке вполне законно, практиковалось ранее и никого не дискриминирует, поскольку речь идет о предоставлении помещений для религиозных занятий, а не о собственно школьном курсе.
Не вызывает никаких возражений и преподавание религиоведения, то есть принципиально внеконфессионального знания о религиях, естественно, с преимущественным изучением тех религий, которые в наибольшей степени представлены в стране и в регионе. Такое преподавание существует, и его планируют расширить, создав соответствующий федеральный учебник. Но светское по форме обучение может оказаться конфессиональным по существу, если информация дается с позиций одной конфессии. Именно это произошло в распространенным Министерством образования 22 октября 2002 г. информационном письме, к которому было приложено примерное содержание образования по учебному предмету "Православная культура" . В феврале 2003 г. государственная поддержка конфессионально ориентированного образования была предложена в докладной записке трех полномочных представителей Президента – Георгия Полтавченко, Сергея Кириенко и Виктора Казанцева . Разумеется, на ней настаивает МСР; он даже предлагает согласовывать с соответствующим конфессиональным руководством любые упоминания о соответствующих религиях в иных учебных курсах . Ведутся дискуссии о том, возможно ли конфессионально ориентированное обучение в школьной программе, но можно предположить, что оно не нарушает ничьих прав, только если является строго факультативным (вне сетки часов), или у школьников, не желающих изучать тот или иной конфессионально ориентированный предмет, есть при этом адекватная альтернатива – с другой конфессиональной ориентацией или вовсе без таковой.
Проблема в том, что постепенно (и весьма неравномерно по регионам) внедряющийся в школы факультативный конфессионально ориентированный курс "Основ православной культуры" (или подобные курсы с иными названиями), равно как и такие же по сути курсы, связанные с исламом, могут теми или иными средствами навязываться ученикам.
Речь может идти и не о полноценных курсах, но об отдельных обязательных (или почти обязательных) образовательных акциях в школе. Например, созданная по распоряжению губернатора Воронежской области Владимира Кулакова комиссия по подготовке к празднованию 300-летия со дня кончины первого епископа Воронежского св. Митрофана поручила местному епархиальному управлению разработать методические рекомендации по проведению в общеобразовательных школах тематических уроков, посвященных жизни и деятельности святого. При этом участия областного управления образования в подготовке этих рекомендаций вовсе не предусмотрено .
Конфессионально ориентированное образование на практике обычно контролируется людьми, в той или иной степени разделяющими представления о православии, исламе и иных религиях и об их роли в государстве, достаточно архаичные в научном смысле и идеологически далекие от на не демократических традиций.
В результате в рамках такого образования ученикам государственной школы предлагаются трактовки, не соответствующие ни представлениям современной светской науки, ни духу Конституции. Ярким примером стал распространенный в ряде регионов учебник "Основ православной культуры", подготовленный Аллой Бородиной. Учебник не имеет грифа Министерства образования, но используется на основании рекомендации Координационного совета по взаимодействию Министерства и Московской Патриархии. Он, в частности, содержит чисто религиозные оценки некоторых явлений (например, чудес) и откровенно ксенофобские пассажи в адрес иудеев , а соотношение понятий "русский" и "православный" и роль Церкви в российской истории интерпретирует не на основе исторической науки, а преимущественно посредством цитат из Достоевского. Отметим, впрочем, что ту же идеологию проводит и целый ряд учебников по другим гуманитарным предметам .
Таким образом, можно сказать, что 2003 г. не принес качественно новых тенденций в области реализации свободы совести.
Продолжаются нарушения прав религиозных меньшинств, причем отчасти это связано с произволом тех или иных чиновников, а отчасти с распространяющимися в обществе предрассудками как негативного (против ислама, новых религиозных движений и т.д.), так и позитивного (о "государствообразующей роли" православия или ислама) характера.
Одновременно продолжилось активное продвижение Русской Православной Церкви в различных сферах общественной жизни: Церковь стала гораздо заметнее в системе образования, в СМИ и т.д. Само по себе это не вызывало бы никаких опасений, если бы не два обстоятельства. Во-первых, руководство РПЦ принципиально отвергает равноправие религиозных объединений . Во-вторых, целый ряд государственных деятелей (не говоря уже о части общественности) пропагандирует привилегированный статус "традиционных религиозных организаций", и в первую очередь той же РПЦ, мотивируя это государственными идеологическими соображениями . Все это создает угрозу нарушения прав верующих, не входящих в избранные организации, а также граждан, вообще в религиозные организации не входящих.
Впрочем, 2003 г. не принес больших успехов сторонникам привилегий, в том числе – в активно обсуждавшейся сфере образования. Возможно, это связано с тем, что сам президент Путин сохраняет определенную дистанцию с руководством РПЦ (и тем более – других "традиционных религиозных организаций"), и чиновники, не имея ясной ориентировки сверху, ведут себя по отношению к религиозным организациям отнюдь не единообразно.
Оценивая перспективы сохранения свободы совести в формирующейся авторитарной системе власти, следует особое внимание обратить на два фактора. Во-первых, в последние годы в наиболее угрожаемом положении оказываются те религиозные течения, которые переживают быстрый рост и не контролируются со стороны государства в той степени, которая устраивала бы последнее. Сейчас это независимые мусульманские течения, пятидесятники, иеговисты. Можно еще добавить не особенно растущие, но слишком независимые течения, такие как баптисты-инициативники. (В этот перечень не входят быстро растущие общины прогрессивного иудаизма, защищенные политически, а также тем, что число потенциальных сторонников ограничено рамками немногочисленной самой по себе этнической группы.
Во-вторых, сейчас сохраняется принципиальная неопределенность религиозной политики Путина, когда он подает разноречивые "сигналы" чиновникам, религиозной и светской общественности. Есть опасение, что такая политика может смениться более жесткой, если это потребуется по политическим причинам, то есть для дополнительной идеологической мобилизации. А способность государственной машины не пойти при таком политическом импульсе по пути возрастающей дискриминации вызывает большие сомнения. |
