|
Сторонники «сильной руки» готовы быть рабами
Как преодолеть причины терроризма
НКО и госсектор против ВИЧ/СПИДа
Мало провозгласить независимость судей
Правозащитники возродили общественные приемные
Законотворческий процесс в Государственной Думе: правозащитный анализ
Кто творит произвол
Дело Сутягина. Проблемы общественной поддержки
Существует ли правозащитная журналистика?
Появление «железного наркома»
ВИЧ/СПИД и нарушения прав человека в Российской Федерации
Права человека и дискриминация
Мониторинг открытости восточных границ Польши
Партнерские организации МХГ собрались на конференцию
МХФ и МХГ призывают к отмене приговора Игорю Сутягину
4 апреля 2004 г. Крониду Любарскому исполнилось бы 70 лет. Биография Любарского Кронида Аркадьевича (1934 – 1996)
Соболезнования, пришедшие в Московскую Хельсинкскую группу
Автонекролог
Биография Богораз Ларисы Иосифовны
|
Этот текст, выполняя просьбу Ларисы Иосифовны Богораз, распространил Евгений Захаров, член Московской Хельсинкской Группы, сопредседатель Харьковской Правозащитной группы.
«За последние годы столько милых мне, любимых мною друзей ушло, как говорится, в мир иной, и о каждом мне пришлось писать некролог: «Лара, ты ж его (ее) лучше всех других знала и написать сможешь лучше других...» И не откажешься – ведь это было бы все равно как отказаться отдать последний долг ушедшему другу, как будто ты о нем не скорбишь, не хочешь помянуть добрым словом... А писать один некролог за другим, находя всякий раз новые, незаезженные слова – поверьте, занятие не только очень тяжелое душевно, но и изматывающе трудное. Вот и пишешь, один за другим, иногда даже сама вызываешься... Поневоле подумаешь: Господи, хоть бы поскорее подошла моя очередь, и пусть тогда другие помучаются, вот тогда они узнают, что это такое.
И вот я решила: нет, я не хочу, чтобы кто-то близкий мне из-за меня мучился. «А напишука я сама свой некролог. Он будет вне конкуренции, раз сама себе».
Сама эта идея как бы снимала флер грустной торжественности с события смерти, придавала ему несколько балаганный оттенок. А почему бы нет? Ведь превратил же Колчерукий собственные поминки в обаятельное, совсем не торжественное представление, без всякой напыщенности, без приличествующей печальному событию обязательной скорби на лицах, без сдерживаемых рыданий в голосах... И я так хочу! Вот напишу соответствующий моему замыслу некролог! В такой стили-стике и начала его. Но, слава Богу, пишу я чрезвычайно медленно, пока добралась до середины, успела подумать и одуматься.
А на самом деле, чего уж особенно веселиться? Смерть – событие достаточно серьезное и, поверьте, действительно печальное. И если кто-то захочет по этому поводу всплакнуть – пусть не скрываясь поплачет, а кто-то открыто улыбнется, вспомнив про себя что-то приятное, связанное с уходящим.
Лишь бы ни в том, ни в другом не было нарочитости, обязательности. Не было бы обмана.
Теперь я хочу написать вот в такой тональности свой некролог. Только бы успеть: ведь никто не знает ни дня, ни часа. Ну, а не успею, так тональность я уже задала.
Итак, смерть событие важное и печальное. Мне, дорогие, любимые, мне грустно разлучаться с вами, как и вам, наверное, со мной. Правда, мне все же легче, чем многим: я – не могу сказать, что верю, но все же надеюсь когда-нибудь, надеюсь, что очень нескоро (но что такое для вечности «нескоро»?), встретиться с вами на новом витке жизни, с каждым в свой день и час. Кто-то из вас, не дай Бог, может и опередить меня, но все равно надеюсь на встречу с каждым и с уже ушедшими. Боже мой! Да ведь это будет такое счастье, какого не смею требовать, а только надеяться на него.
Но вот, пока я, еще живая, пишу этот некролог, позвольте мне сказать вам нечто важное для меня, а, может, и для вас тоже. Я долго жила и немало грешила, причинив боль и зло кому-то из вас. Эти свои грехи я все помню, но не буду сейчас о них рассказывать: я не сторонница публичного покаяния. Покаюсь перед Всевышним – а вас, моих ближних и дальних, прошу: простите мне мои вины перед вами, «яко же и аз, грешная, прощаю врагом нашим» – всем, если кто думает, что в чем-то виноват передо мною. Даю вам слово, что никому не помню их вины, а только свои. Простите и прощайте.
Еще я хочу сказать, что была счастлива в своей жизни. Судьба подарила мне вас всех, вашу дружбу и любовь и мою любовь к вам. Если есть причина, кроме чисто биологического страха, по которой я не хотела бы уходить, так это то, что я не хочу расставаться с вами. Но каждый из нас смертен, и каждый из нас знает о предстоящей разлуке. Остается только смириться.
А еще о чем я жалею – это что не узнаю, не увижу своими глазами, как обустроится жизнь моих младших потомков, живущих сегодня и еще не пришедших в эту жизнь. Моя жизнь, можно сказать, состоялась, и состоялась хоть и нелегко, но, как я уже сказала, более счастливо, чем я того заслуживала. А вам, мои дорогие, предстоит еще прожить каждому свою трудную жизнь. Не ропщите, не впадайте в уныние. Как говорится, Бог посылает нам испытания и Он же дает силы для преодоления их.
Держитесь!
В надежде на не слишком скорую встречу всегда ваша любящая Лариса, ваш друг, мама, бабушка, прабабушка». |
