Московская Хельсинкская Группа

Еще в январе 1995 г., видя, как федеральные солдаты бросают толпе чеченских женщин и стариков буханки хлеба — так кость бросают собакам, — я вдруг понял, что цель любой войны сводится не к захвату территорий и даже не к уничтожению солдат противника. Самое главное — довести мирных граждан до такого состояния, когда они готовы принять любую власть. Свою, чужую, да хоть марсианскую — только бы порядок, еда и защита. В этом смысле 23 марта 2003 г. «вторая» чеченская война закончилась. Народ Чечни пришел на референдум. И принял новую конституцию.n Поскольку выбора у него не было.

Конечно, референдум можно считать состоявшимся с определенной долей условности. Чеченцев просто-напросто обманули. Во-первых, не было представлено ни одного альтернативного проекта конституции, законов о выборах президента и парламента. Но мы ведь в России живем, нам не буква важна, а тенденция. Это как с дорогами, которых нет, и направлениями, которые есть. А во-вторых, им так старательно вдалбливали слоган «референдум — это мир», что они, кажется, в это поверили.

И все-таки, 96% голосов «за», как и 95%-ная явка на избирательные участки — это перебор. По разнарядке, как сообщил мне член одной из участковых комиссий, эта цифра должна была колебаться в пределах 75—85%. Но это только подтверждает заверения федеральных властей, что активность избирателей превзошла их ожидания. Ладно, хоть в этом не очень врут.

Серьезные сомнения вызывает другое: равномерность этой активности. По поводу самого большого в республике села Шали вопросов нет — жители бывшей вотчины покойного полевого командира Асланбека Большого (Абдулхаджиева) шли на голосование чуть ли не толпами. С Урус-Мартаном, исторически лояльным к России, тоже все ясно. Не вызывает сомнения высокий процент явки и в казачьих станицах Наурская, Шелковская, Знаменское, Ищерская, поселке Горагорск — север республики тоже всегда был пророссийским. Вполне понятно, откуда вылезла цифра 97% в Шаройском районе — там проживают всего полторы тысячи местных избирателей, но явку делали не они. Дело в том, что к району приписаны 4000 пограничников, которые, по закону, тоже имели право на волеизъявление. Неудивительно, что к 10 часам утра явка в Шарое составила уже 47%. Примерно тем же объясняется якобы загадочная активность электората в Веденском районе, где располагается вторая по численности (после Ханкалы) группа российских войск. Всего же в Чечне получили право голосовать 27 тысяч российских солдат и офицеров, что составляет примерно 5% от общего числа избирателей. Кое-как можно объяснить, откуда взялась 90%-ная явка в Грозном — из той же Ханкалы, из-за прикормленных Москвой чиновников кадыровской администрации, милиции, гэбистов и близких им духовно граждан.

Но остаются Ножай-Юртовский, Итум-Калинский, Ачхой-Мартановский, Курчалоевский, Аргунский, Сунженский районы. Они-то почему пошли? Чтобы ответить на этот вопрос, надо или поверить официальной информации, что «жизнь в Чечне налаживается», или… приехать в республику хотя бы за неделю до референдума.

В одной из неправительственных организаций мне продемонстрировали листы социологического опроса, проводившегося в начале марта. Официально ссылаться на его результаты нельзя — он проводился непрофессионалами. Но некоторое представление о ситуации дает. В начале марта 80% опрошенных не хотели идти на референдум. В графе «почему?» встречаются такие ответы: «Если я напишу правду, то ко мне придут ночью и потратят полный рожок калашникова»; «Нас можно только убивать — это мнение и исполнение России».

Не хотели, но — пошли. Как Сонечка Мармеладова: «рыдая, и руки ломая… ибо некуда больше было идти».

В палаточном лагере беженцев в Ингушетии 52-летний грозненский учитель математики Хизир, отвлекшись от мытья ног, заявил, что на референдум пойдет обязательно.

— Выбора же нет, понимаете. Нужен закон, власть, любая власть. Иначе жить невозможно. Хуже-то все равно не будет. Существующие законы не соблюдаются, и нет гарантии, что новые будут соблюдаться, так какая разница. Но пойти — значит получить моральное право спрашивать, почему конституцию нарушают. А с боевиками все равно надо договариваться. Всегда, если есть конфликт, надо садиться и с противником говорить.

Через две-три палатки от Хизира сидит старик Али, беженец из Урус-Мартана. Али сердится, горячится, и небритый подбородок дергается в такт с трудом подбираемым русским словам:

— Что референдум?! Зачем референдум?! Нам четыре месяца гуманитарную помощь не привозили, на днях привезли и сказали, что дадут после референдума. Я так думаю, что давать будут по результатам. Но я старый человек, меня запугивать голодом не надо.

Позже, правда, выяснилось, что напрямую никто еду к референдуму не привязывал. Просто и здесь, и в самой Чечне так понимают. Десять лет войны вообще развивают интуицию и виртуозное владение эзоповым языком. Все понимают, что если не пойти на референдум, не зарегистрироваться, то можно получить массу проблем. И если в лагерях беженцев это грозит всего лишь неполучением гуманитарной помощи, то в самой Чечне можно заплатить жизнью.

А жизнь в Чечне и вправду налаживается. Как у бомжа, собравшегося вешаться от безысходности в общественном туалете, но в последний момент обнаружившего на полу недокуренный бычок, а на подоконнике — недопитую бутылку пива. Грозненские знакомые, подходя к дому, благословляли референдум — в ближайшие дни почти бесперебойно будет свет, прекратятся беспочвенные придирки на блокпостах, а может быть — и пропажа людей.

И вправду, федеральные посты стали на удивление любезны и даже (о, чудо!) снизили «тариф» за проезд через лабиринты бетонных блоков. Что, в свою очередь, позволило водителям маршруток снизить тарифы на 20—25%. Мало того, водители настолько осмелели, что начали ездить из Назрани в Грозный не по длинной дороге через север Чечни, а по короткой, через пост «Кавказ».

Но спокойнее ехать по длинной, через Горагорск. Все та же разбитая дорога, те же посты (ни разу не проверившие у меня, восточного и бородатого, документы). Официозные лозунги: «Референдум — это будущее Чечни!»; «Референдум — это мир!»; «Выйдем все как один на референдум!» (висит на абсолютно пустой изуродованной пятиэтажке) и даже остроумные: «Иди на референдум — тебя впервые спрашивают!» Среди них на длиннющем Старопромысловском шоссе красуется протестное граффити: «Ичкерии не нужен жидовский референдум!» Господи, евреев-то опять за что? Хотя, если подумать, чеченцы никогда не отличались большой любовью к джукти (евреям), да и исламский оттенок Сопротивления большой любви к детям Сиона не предполагает. С другой стороны, возможно, кто-то из пиарщиков-самородков решил разместить политическую антирекламу как раз на пути въезжающих в Грозный наблюдателей и журналистов.

Вечером, после наступления темноты, в городе становится почти тихо. Люди смотрят телевизор, пьют чай. Иногда за окном гранатомет ухнет (позже выяснилось — прямо по избирательному участку). Очереди автоматные. Газовые факелы гудят. Собаки лают.

А утром 23 марта стало еще тише. Грозный как будто вымер. На рынке — максимум 20—30 продавцов. Маршрутки практически не ходят. На каждом избирательном участке толпятся 10—15 автоматчиков из числа чеченской милиции.

В центре города, у разрушенного драмтеатра, на целый квартал вытянулась двойная цепочка пожилых людей. Все молчат, лозунгов не выкрикивают. Почти у каждого в руках кусок зеленой материи с протестом против референдума. На них наклеены цветные фотографии, как будто выдернутые из томов уголовных дел: трупы расчлененные, трупы целые, трупы старые, трупы свежие, трупы в земле, трупы на носилках. Иногда попадаются и живые лица — пропавшие без вести.

— Нас было бы больше, — говорит Висит Умаров из Новых Атагов, — только блокпосты утром все перекрыли. Многие хотели приехать, но их не пустили. А у меня сын 8 марта пропал. Утром, часов в 11, приехали во двор два «уазика», белый и голубой, со смешанной командой, чеченцы и русские были, все в масках. Сына забрали. Запишите: Бислан Умаров, 1977 г. р.

Постепенно в разговор втягиваются женщины: «запишите, поселок Гикало 21 из пушек обстреляли, две женщины ранены, 4 дома разбиты»; «запишите, под Герменчуком на посту вчера вечером машину сожгли с людьми»; «да, а 21-го в Герменчуке забрали семью Курбановых, двух женщин и двух мужчин»; «а у нас в Новогрозной два трупа на этой неделе нашли, неопознаннные, один свежий, один старый»; «в Чири-Юрте… запишите»; «запишите про Бердыкель информацию»; «на посту у Ассиновки 20 человек забрали».

Но эта горстка чеченцев, не понимающих своего счастья, глядящих почему-то куда угодно, кроме светлого будущего, никоим образом не должна была помешать торжеству управляемой демократии.

В тот же день в 16 часов (то есть даже до официального окончания голосования) в Центризбиркоме собрались наблюдатели от СНГ. Глава делегации исполнительный секретарь Содружества Юрий Яров сразу отметил, что присутствие военных было оправданным и не являлось препятствием для свободного волеизъявления. Все безоговорочно подписали предложенный г-ном Яровым документ, что выборы были честными, добровольными и обошлись без нарушений. Единственная проблема, по мнению собравшихся, заключалась в нехватке на некоторых участках бюллетеней из-за неожиданно высокой активности граждан. Да и кто бы сомневался в дружеских чувствах бывших советских республик к воле России.

Вообще, как только дело доходит до выборных нарушений, официальных лиц поражает странная смесь слепоты и потусторонних видений. Они видели очереди к избирательным урнам в опустевшем Грозном. Радость и воодушевление тоже видели. Зато не обратили внимания, что на одном из участков, кроме 400 заранее заявленных избирателей, появились 500 «приезжих». Как французский журналист принял участие в референдуме по своему французскому(!) паспорту. Как не один десяток людей эксперимента ради голосовали как «приезжий» на нескольких избирательных участках. Как у меня на глазах за спиной гражданина стоял вооруженный детина и внимательно смотрел, что тот пишет в бюллетене.

Единственный, кто попытался сопротивляться этой болезни, — присутствовавший на заседании руководитель отдела выборов Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ Храир Бальян. Он отметил и толпы вооруженных людей на участках, и пикет матерей в центре города. Правда, тут же оговорился, что эти нарушения допустимы в столь сложной обстановке.

В разговоре со мной г-н Бальян был все так же дипломатичен:

— Конечно, количество вооруженных людей на участках было неоправданно велико даже для этой ситуации. Но с другой стороны, и незаконный митинг никто не разогнал. Это хороший политический сигнал. Ведь мы здесь не для того, чтобы выискивать недостатки, а чтобы помочь демократическому процессу. И, повторяю, голосование будет успешным, если с этого момента начнется переход от власти оружия к власти закона.

При этом еврочиновник отметил, что он находится в Чечне не в ранге наблюдателя от ОБСЕ, а просто присутствует. Оно и правильно: хотя бы от этого позора европейское сообщество «отмазалось». При этом не совсем ясно, почему при явном понимании ситуации цивилизованные европейцы не идут до конца. Конечно, реальных механизмов воздействия на российских политиков у западных коллег нет. Но ведь каждый из них в отдельности может как минимум не подавать руки тому же Путину или, что проще, Рогозину.

На самом деле, вся затея с новой конституцией была придумана исключительно ради г-на Бальяна и его коллег из «международного сообщества». Согласно действовавшему Основному Закону ЧРИ, любые выборы откладываются до конца войны. Таким образом, Масхадов считался легитимным президентом ровно столько, сколько федеральные войска находились в Чечне. На то, чтобы лишить Масхадова легитимности, Россия потратила как минимум 70 миллионов рублей. Только эффект от этого вложения может оказаться нулевым.

Встреченный мной в Грозном знакомый боец Сопротивления (назовем его Салауди) вовсе не собирается складывать оружие.

— Я этим цифрам не верю, и ты не веришь, правда? И никто не верит. Потому что я на выборы все равно ходил. И много наших ходило. И я за конституцию голосовал. Потому что я ночью только воюю, а днем должен быть законным человеком. Если не придешь, все равно узнают, спросят, почему — так зачем их дразнить? Все равно наши голоса ничего не изменят. Наблюдатели тоже знают, что выборы нечестные. И Путин знает, и генералы знают. Но важно же не «кто что знает», а «кто что делает». Наемники (контрактники то есть. — А. М.) нас убивают, мы их тоже будем.

Самое ужасное, что Салауди говорит все это, не заводясь, спокойным рассудительным тоном. Как о само собой разумеющемся. А напоследок добавляет:

— Им что, российской конституции мало было? Там тоже написано, что убивать нельзя, пытать нельзя, грабить нельзя. Но даже лучше, что они новую конституцию приняли. Теперь пусть ее соблюдают. Только они же сами подставились: им на конституцию плевать. А если мы по новой конституции снова Масхадова или, не дай Аллах, Басаева выберем? Еще один референдум будет? Хотя на выборах нас тоже не спросят…

Умный человек Салауди. Все понимает. И, сам того не зная, воспроизводит лозунг советских диссидентов: «Соблюдайте свою конституцию!» А еще он понимает, что никому нет дела до голосования. Что референдум, выборы президента, война, мир, зачистки — все будет не по воле чеченцев, будь они кадыровцами, масхадовцами или еще кем-нибудь.

Хроника событий

6 июня 2003 г. Государственная Дума приняла постановление об объявлении амнистии в Чеченской Республике в связи с принятием конституции республики. Под амнистию подпадают лица, совершившие общественно-опасные деяния в пределах границ бывшей Чечено-Ингушской АССР в период с 12 декабря 1993 г. до дня вступления в силу постановления об объявлении амнистии, которые отказались от участия в незаконных вооруженных формированиях либо добровольно сдали оружие и военную технику до 0 часов 1 сентября 2003 г. Действие амнистии распространялось как на членов незаконных вооруженных формирований, так и на участников контртеррористических операций — военнослужащих федеральных сил и сотрудников органов внутренних дел. По сообщению ряда СМИ (Политковская А. Гвардия бывших (Новая газета, № 65) и др.), за счет амнистированных пополняется личный состав службы безопасности и. о. президента.
kavkaz.memo.ru

20—25 июня 2003 г. кампания Validata провела мониторинг общественного мнения. На открытый (без предложенных вариантов ответов) вопрос «Если бы выборы Президента ЧР состоялись в ближайшее воскресенье, то за кого бы вы проголосовали?» — было названо 12 имен. Чаще всего упоминались: Малик Сайдуллаев (20,1%), Руслан Хасбулатов (19,2%), Асламбек Аслаханов (17,6%), Ахмад Кадыров (12,5%).
kavkaz.memo.ru

4 июля 2003 г. Президент В. Путин подписал Указ № 729 «О выборах первого президента Чеченской Республики».
kavkaz.memo.ru

17 июля Фонд «Общественное мнение» опубликовал результаты исследования, согласно которым о намерении участвовать в выборах заявили более 75% чеченцев.
strana.ru

24 июля Президент РФ Владимир Путин на встрече с руководством Чечни сообщил, что Глава администрации Чечни Ахмад Кадыров включен в российскую делегацию, которая будет представлять Россию в ООН в течение года.
strana.ru

24 июля Борис Грызлов, министр внутренних дел и председатель Высшего совета партии «Единая Россия», заявил, что партия «Единая Россия» поддержит Ахмада Кадырова на выборах президента Чечни.
strana.ru

25 июля президент концерна «Милан» Малик Сайдуллаев официально уведомил ЦИК ЧР о своем участии в президентских выборах.
kavkaz.memo.ru

25 июля помощник президента РФ Сергей Ястржембский заявил, что у Кремля нет и не может быть своего кандидата на пост президента Чечни. «Мы заинтересованы в том, чтобы в Чечне победил тот кандидат, который пользуется максимально широкой поддержкой чеченского населения — электората», — подчеркнул Ястржембский, выступая в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы». «Мы не заинтересованы в том, чтобы после выборов легитимно избранный президент был слабым президентом, который не пользуется доверием своего собственного населения», — сказал он. «Это будет означать то, что федеральный центр должен будет снова решать многие задачи здесь в Москве и не сможет передать значительную часть полномочий в Грозный», — добавил помощник президента РФ. «Для нас исключительно важно, чтобы эти выборы прошли исключительно честно, в нормальной обстановке, чтобы те люди, которые выдвинули свои кандидатуры на пост президента получили равные возможности для изложения своих взглядов, прежде всего в Чечне, и чтобы этот текст был безукоризненным. Потому что очень важно, чтобы Чечня получила реального лидера, который способен решать проблемы, а не президента на «глиняных ногах», — подчеркнул Ястржембский.
strana.ru

1 августа прокурор ЧР Владимир Кравченко подписал распоряжение о прокурорском надзоре за соблюдением законности в ходе выборов президента Чечни.

«В связи с необходимостью осуществления постоянного прокурорского надзора за исполнением указа президента РФ о проведении в Чечне президентских выборов я вменяю в обязанность работникам прокуратуры оказывать необходимую правовую помощь избиркомам всех уровней, участвовать в заседаниях комиссий и работать на избирательных участках», — сообщил Кравченко. «Прокуроры будут проверять законность принимаемых решений, их соответствие федеральному предвыборному законодательству и республиканскому закону, а в случае выявления нарушений принимать меры прокурорского реагирования», — пояснил Кравченко.
strana.ru

4 августа исполняющий полномочия президента Чеченской Республики Ахмад Кадыров официально уведомил ЦИК ЧР о намерении баллотироваться на пост президента республики. Днем ранее Кадыров сделал соответствующее публичное заявление в «родовом» селе Центорой Гудермесского района. Заявление Кадырова прозвучало на собрании с участием нескольких сотен религиозных деятелей Чечни, а также мусульманских лидеров из соседних регионов Северного Кавказа. Как подчеркнул Кадыров, он считает себя «обязанным перед Всевышним и народом завершить начатый процесс возрождения Чечни, искоренить причины, породившие кризис, уносящий жизни мирных граждан».
strana.ru

Назад к странице Чечня: политический процесс в Зазеркалье

Назад к странице Сборники

К разделу "Публикации"

Наша кнопка