Московская Хельсинкская Группа

«…каждый очередной король, вступив на престол, собирал армию и шел воевать замок Бау, где гнездились бароны. Стены замка были крепки, бароны отважны…»
Аркадий и Борис Стругацкие. «Трудно быть Богом»

Блокпост «Кавказ-1», через который ведет дорога в Чечню, встречает путника белой по бетону надписью: «Стоп — ДПС — РНЕ». Видимо, для вящей убедительности на будке тоже намалевано: «Слава России! РНЕ». Гордость за родину переполняет душу…

Странно первый раз оказаться в месте, о котором столько читал, которое знаешь заочно, где все названия для тебя — говорящие. Мир слов неожиданно наполняется жизнью. Пейзаж под сентябрьским солнцем мягкий, по обеим сторонам дороги — поля. Начинаешь сомневаться, что в этих местах уже столько лет идет война. Если бы идиллическую картинку не ломал военный транспорт, если бы не люди в камуфляже и в масках, восседающие на БМП, то совсем бы засомневалась. Спасибо им за своевременное напоминание.

Путь мы держим в Алхан-Юрт, родовое гнездо известного московского бизнесмена Малика Сайдуллаева, снятого с регистрации 11 сентября кандидата в президенты Чеченской Республики. Снят-то он снят, и сам на данный момент в Москве, но избирательные штабы по всей Чечне продолжают работать, и на месте ситуацию контролирует его брат, Милан, срочно прилетевший из Лондона, бросив там какой-то крупный бизнес-проект. Милан хотел бы поговорить о предвыборной ситуации в Чечне, о давлении, которому подвергаются сайдуллаевские штабы и люди.

«Родовое гнездо» за высокими железными воротами не разглядишь. Ворота открываются, и нас пропускают в просторный двор, где толпятся парни в камуфляже — все неправдоподобно высокие и красивые. Все с автоматами. Дом скорее напоминает замок. Небольшой, но именно замок. На белоснежных ступеньках, с виду мраморных, все скидывают обувь. На веранде, полы которой сверкают тем же мрамором, мы рассаживаемся на мягком диване. Ждем молча — не совсем понимаю, чего, но вопросов не задаю.

Через пару минут во дворе — шевеление, «гвардейцы» расступаются, и по ступенькам поднимается смуглый коренастый мужчина с короткой черной бородой и в неизменном камуфляже. Обнимается с моими повскакавшими с дивана спутниками, жмет руку мне, садится рядом в глубокое кресло. Положив руки на колени и глядя в пол, начинает говорить, тихо и размеренно. Голос низкий, эмоционально не окрашен, почти без интонаций. «Гвардейцы» тихо подходят к ступенькам, рассаживаются, опершись на автоматы, неотрывно смотрят на лидера и почтительно внемлют.
Не стану приводить здесь весь монолог, лишь изредка прерывавшийся моими вопросами, — ничего принципиально нового сказано не было.

Снятие Малика — произвол, федеральный центр демонстрирует поддержку и. о. президента, кадыровцы бесчинствуют [многое из этого нам хорошо известно по новостным сообщениям]. Верховный суд РФ еще не принял окончательного решения по кассационной жалобе Малика Сайдуллаева, а по местному телевидению каждый вечер говорят, что Сайдуллаев с предвыборной дистанции уже сошел, иногда добавляют, что он, мол, САМ снял свою кандидатуру — понял, что для народа единственный президент — это Кадыров. Ситуация критическая. Избиения, насилие, убийства — сплошь и рядом, в особенности против людей Сайдуллаева — начальников и сотрудников штабов. [Приводятся несколько ярких примеров, опять же прошедших в новостях.] Минируются дороги, был заложен фугас на маршруте следования Сайдуллаева в сторону Грозного. Все дела поданы в прокуратуру, но по ним ничего не делается, министр внутренних дел республики сознательно тормозит расследование. Кадыров пытается подкупать избирателей.

А народ весь за Малика. Народ не потерпит. В штабы валом валит молодежь — записываются в личную охрану Сайдуллаева. Их никто не агитирует, они сами. Уже семь тысяч человек записалось. Если в президенты протолкнут Кадырова, если Малика нужно будет защитить, они стеной встанут. Понимаете ситуацию?..

— Вы хотите сказать, что если Малику Сайдуллаеву не дадут участвовать в выборах, если пройдет Кадыров, начнется гражданская война? — перебиваю я, подустав от неторопливых речей.

— Нет! — брат кандидата неожиданно поднимает на меня глаза. — У нас не может быть гражданской войны. Этого никогда не дождутся. У нас — кровная месть.

«Как ни назови», — думаю про себя… Пускаться в рассуждения нет ни времени, ни желания.

— Хотелось бы посмотреть ваш основной штаб в Грозном, поговорить с сотрудниками, взглянуть на пару упомянутых вами документов. Вот вы про соцопросы говорили, которые проводили, чтобы подсчитать рейтинг поддержки… Это возможно?

— Тогда что сидеть — поехали.

Милан Сайдуллаев резко встает. «Гвардейцы» как один вскакивают со ступенек. Выходим на задний двор — сзади шлейф охраны. В одном углу двора — стандартное деревенское отхожее место. В другом — клетка с двумя лохматыми мишками, которые трутся мордами о прутья решетки. На ум приходит усадьба Кирилла Петровича Троекурова, но хозяин более напоминает другого героя пушкинской повести.

Хозяин галантно распахивает дверь «мерседеса» с тонированными, почти черными стеклами. На лобовом стекле большой портрет Малика Сайдуллаева — чисто выбритое мягкое лицо, взгляд задумчивый, ласковый. Брат кандидата садится за руль, двое мужчин — на заднее сиденье. Все трое синхронным жестом достают пистолеты, передергивают затворы. «Гвардейцы» прыгают в джипы. В глазах рябит от оружия. Мельком успеваю углядеть ручной гранатомет — никогда не видела вблизи. Также мельком вспоминаю про фугас на пути следования Сайдуллаева — тут уж, пожалуй, никакой гранатомет не поможет…

Движемся с дикой скоростью в сопровождении трех джипов с охраной. На джипах красуются портреты кандидата, из окон торчат автоматы. В Алхан-Юрте приветственно гудят прижимающиеся к обочине машины, люди машут руками. На улицах яркие плакаты с изображением кандидата, растяжки. На стенах надписи: «Малик — наш президент!» Плакаты, баннеры, граффити — все по-русски. Милан Сайдуллаев дает ответные гудки, попутно объясняя, что он, конечно, не Малик, но его приветствуют как представителя брата.

Выскакиваем на трассу Ростов — Баку. Сайдуллаевцы едут посереди шоссе, буквально отбрасывая всех на обочины. Час назад видела, как точно так же перемещаются федералы на БТРах, — видимо, это здесь у «серьезных людей» с оружием так принято.

Через пять минут въезжаем в Грозный. Мелькают остовы зданий. Города почти что нет — нет того, что мы привыкли называть словом «город». Я видела много фотографий Грозного. Коллеги рассказывали, что Грозный по степени разрушения не сравнится с Сараево или с немецкими городами после Второй мировой войны. Но фотографии и рассказы не могут подготовить к реальному Грозному, мертвому и живому одновременно. «Вы что, первый раз?» — не без насмешки спрашивает Милан Сайдуллаев. Молча киваю.

Расположенный возле Нефтяного института штаб — тоже маленькая крепость. Во дворе — уже привычное скопление вооруженных людей в камуфляже. Прохожу в помещение. Знакомимся. Мне опять объясняют, что предвыборная кампания — вообще фарс, а если Малика не допустят, будет полный фарс, и выборы эти, по сути, спецоперация.

У Сайдуллаева — 26 штабов, включая штаб по работе с молодежью и штаб по работе с религиозными деятелями. Штабы в Гудермесе и Курчалое работают «в подполье». Агитировать сейчас Сайдуллаев не может, поэтому все штабы — как бы в подвешенном состоянии, но работают активно. «Это, — спрашиваю, — как? Тихонько собирают подписи?» «Нет. Зачем собирать? Люди сами приносят. Вот уже на сегодняшний день у нас 70 тысяч подписей в поддержку Малика». — «И все сами принесли?» — «Конечно!»

Прошу показать подписные листы, дают свежую стопку. В колонке адресов сверху вниз — одна и та же улица: дом 8, дом 8, дом 8, дом 9, дом 9 и т. д. Значит, из всех домов по очереди организованно несли граждане свои подписи… Не знаю, почему штабисты не признаются, что делали подворный обход, но обсуждать это с ними бесполезно…

Руководитель кампании Магомед Арсанукаев ссылается на некие соцопросы. Кадыровцы до снятия Сайдуллаева и ухода Аслаханова провели, оказывается, исследование в Грозном с выборкой в тысячу человек. Выяснилось, что за Кадырова готовы проголосовать всего 3% избирателей — это известие принес в штаб Сайдуллаева анонимный источник из штаба Кадырова. А собственные опросы Сайдуллаева (в качестве интервьюеров использовались сельские учителя) до выхода из игры Джабраилова и Аслаханова показали рейтинг поддержки на уровне 65—70%, а сейчас и вовсе более 80%. Прошу показать данные. Выясняется, что они «не совсем обработаны». Выслушиваю про нападения на штабы, на сотрудников, на единомышленников, про готовность в любой момент защитить и отстоять.

На выходе сталкиваюсь с московским коллегой. Встреча радостная, будто мы лучшие друзья, десять лет друг друга не видавшие. Вообще, здесь даже случайные знакомые по «другой жизни» бросаются к тебе так, будто ты — выходец с того света… или, наоборот, сами они уже за чертой, а ты — нежданный гость из мира живых. Не знаю, какое сравнение более верное. Объясняю, зачем приехала в Чечню. «А сам-то ты здесь что делаешь?» В ответ слышу: «Предложили работу в штабе Сайдуллаева — отказался. Сказали: «Неужели не хочешь помочь снять Кадырова?» Подумал и согласился». Понимаю ли я, почему он так сделал? Обнимаемся и расходимся.

На обратном пути из окна машины разглядываю пеструю агитацию Кадырова. Повсюду развешены баннеры: «Нам нужен сильный президент — голосуем за Кадырова!»; «Кадыров: чистые помыслы, сильная власть!»; плакаты с такими же надписями и яркими портретами. А вот и знаменитая, многократно увеличенная фотография: Путин с Кадыровым обмениваются крепким рукопожатием. Мы едем по улицам разрушенного города, куда ни глянь — сплошной Ахмад Кадыров. С Путиным. С трактором. На фоне гор.

Действительно, «хочешь ли работать в штабе Сайдуллаева?» — это одно, а вот «хочешь ли помочь Чечне избавиться от Кадырова?» — совсем другая постановка вопроса.

Хроника событий

16 сентября Владимир Путин подписал указ о назначении Асламбека Аслаханова помощником президента РФ.
strana.ru

17 сентября от участия в выборах отказался заместитель военного коменданта Чечни Саид-Селим Цуев.
strana.ru

17 сентября Верховный суд Чеченской Республики рассмотрел заявление кандидата в президенты ЧР Шамиля Бураева, в котором тот, ссылаясь на ряд нарушений, просил отменить регистрацию кандидатом Ахмада Кадырова. Доводы заявителя о том, встреча Ахмада Кадырова с президентом РФ Владимиром Путиным по вопросам выплат компенсаций гражданам Чечни, потерявшим жилье в ходе боевых действий, показанная затем по телевидению, является предвыборной агитацией кандидата, использующего свои административные возможности, суд счел не обоснованными. Не убедительными претензиями суд также посчитал и то, что заявитель упрекает правительство Чечни, которое организует выездные заседания в районы республики для агитации местных руководителей за кандидатуру Ахмада Кадырова.
strana.ru

Назад к странице Чечня: политический процесс в Зазеркалье

Назад к странице Сборники

К разделу "Публикации"

Наша кнопка