Московская Хельсинкская Группа

«Говорили, что в ненастные ночи идолы сами выкапываются из земли, выходят на дорогу и подают знаки…»
Аркадий и Борис Стругацкие. «Трудно быть Богом»

Если ехать в Чечню, чтобы изучить предвыборную ситуацию, грех не посетить штабы кандидатов. Чем я и занялась вплотную, добравшись до Грозного в серый дождливый четверг 18 сентября 2003 г., когда до выборов президента Чеченской Республики (или, как пишет местная газета «Терская правда», «всенародных выборов… первого президента свободной Чечни», которые «летописью войдут в историю чеченского народа, будут изучаться потомками…») оставалось меньше трех недель. Надеюсь, что при изучении этих в высшей степени неординарных событий пресловутые «потомки» не проигнорируют и мой текст.

Я долго искала Департамент торговли в полуразрушенном городе (вообще-то, «полуразрушенный» для Грозного — словечко слабоватое, но ведь нетронутые войной дома где-то остались, так что нельзя сказать — «разрушенном целиком»). Поднявшись на второй этаж по обшарпанной лестнице, я увидела искомое — а именно табличку «Штаб Николая Пайзулаева».

Визит к Николаю Пайзулаеву входил в программу-минимум. С одной стороны, этот кандидат — ведущий специалист пресс-службы действующего и. о. президента Чечни — вроде как баллотируется против собственного босса. С другой стороны, наглядной агитации в его пользу в республике не сыщешь днем с огнем. Правда, это не показатель — кроме вездесущих плакатов и баннеров Кадырова, к 18 сентября в Чечне никаких агитматериалов в глаза не бросалось; так — по мелочи… А с третьей стороны, тот же Николай Пайзулаев инициировал снятие с регистрации Малика Сайдуллаева, остававшегося основным противником действующего главы республики в избирательной скачке с препятствиями — после успешной ликвидации таких барьеров, как Асламбек Аслаханов и Хусейн Джабраилов.

В целом, кандидат Николай Пайзулаев — личность загадочная и противоречивая. Правда, выйти на эту личность напрямую оказалось невозможно — телефон Пайзулаева в списке кандидатов на должность президента ЧР не значился. Невозможность лично побеседовать с кандидатом не очень расстраивала — когда речь идет о выборах, беседа с главой штаба порой дает гораздо больше.
Перешагнув порог кабинета начальника штаба, я выпалила скороговорку про то, как «Московская Хельсинкская группа, старейшая из ныне действующих правозащитных организаций России, озабочена предвыборной ситуацией в Чечне и хочет знать, насколько в республике соблюдаются избирательные права граждан» и т. д., и т. п.

Взлохмаченный мужчина средних лет с блестящими глазами изумленно спросил:

— Так вы, это, ко мне пришли?

— Если вы начальник штаба, то к вам.

— Да, — представился он, — Кагирманов Мовсар Мухамедович. И вы действительно пришли со мной поговорить? О чем?

— Ну, — прощебетала я, — вы же ведете агитацию, работаете с избирателями. Интересно, как вы видите предвыборную ситуацию. Нет ли каких проблем?

— Вы подождите. Сейчас. Я всех сотрудников позову, чтобы вы всех увидели! Эй, идите сюда! Все идите! К нам разговаривать пришли!

В боевом кличе начальника штаба звучало такое неподдельное ликование, будто я — первый посетитель за всю историю заведения. Комната, как по мановению волшебной палочки, наполнилась людьми, на меня уставилось полтора десятка пар выжидающих глаз.

— Ну, так вот, теперь все здесь, — начал разговор Кагирманов. — А вы, вообще, знаете, как зовут нашего кандидата?

— Николай Пайзулаев, — в ужасе ответила я, прикидывая, как буду выбираться из этого сумасшедшего дома. Все присутствующие согласно закивали.

— Совершенно верно, — подтвердил начальник штаба, — а вот и его портрет. Мы вам дарим.

С глянцевой бумаги на меня глядел немолодой мужчина в костюме, с задумчиво-романтическим выражением лица, импозантными седыми усами и отчетливым следом татуировки на руке.

— А сколько всего у кандидата штабов? Как прошел сбор подписей?

В ответ услышала, что штаб всего один и я в нем сижу, но есть районные представители, и большинство из них тоже сидят здесь. А подписей собрали 13 580. И Кагирманов — не только начальник штаба, но и глава некоего благотворительного фонда «Зов матери», зарегистрированного аж в 1995 году. Сбором подписей занимались люди, связанные с этим фондом. Да и все сотрудники штаба так или иначе имеют отношение к фонду. На этом росток нормальности в нашем разговоре увял. Наклонившись, Кагирманов доверительно произнес:

— Так вы спрашивали, есть ли проблемы? Я вам скажу — проблема есть, и очень серьезная: до сих пор членам штаба ничего не заплатили. Ни копейки. Мои сотрудники подтвердят.

— Вам не заплатил ваш кандидат?

— Не заплатил. И это очень серьезно.

— Сочувствую. А программа у вашего кандидата есть?

— Что?

— Программа.

— Программу Николай Пайзулаев пока не выдвинул.

— Но еще выдвинет?

— Это вряд ли…

— А как же вы тогда за него агитировали? Что людям говорили, когда эти 13 с половиной тысяч подписей собирали?

— Ну, я сам все агитаторам объяснил. Я ведь его давно знаю. И мы рассказывали, как он сначала был грузчиком на рынке, там, работал, и человек он такой…

— И что же, этого было достаточно?

— Но ведь он народный поэт.

Я вспомнила одного поэта, ранее претендовавшего на пост президента Чечни, — Зелимхана Яндарбиева — лучшее доказательство плохой совместимости этих амплуа.

— А как вы ведете кампанию? Какие распространяете агитационные материалы?

— Материалы?

— Ну, плакаты, листовки…

— Этого нет. Мы просто даем людям портрет Николая Пайзулаева и Конституцию Чеченской Республики.

На этом месте я получила зелененькую брошюрку с надписью «Проект Нохчийн Республикан Конституци» — видимо, осталась со времен незабвенного мартовского референдума — и решилась задать достаточно щекотливый вопрос:

— Если не ошибаюсь, именно ваш кандидат инициировал снятие Малика Сайдуллаева?

Сотрудница штаба ойкнула и прикрыла рот рукой:

— Как?! Малика сняли?

— Да вот уже неделю назад.

— Ой, а я только от вас первый раз слышу. Ой, вот ведь…

Другие «штабисты» загудели, стали задавать вопросы и узнали от меня, что Верховный суд РФ прямо сейчас разбирает это дело, скоро будет вынесено решение…

Начальник штаба попытался взять ситуацию под контроль:

— Мы об этом узнали уже потом. Заранее не знали. И сам кандидат не знал. То есть ему сказали совсем в последний момент, он и подал жалобу.

— Кто сказал?

— Ну… знаете…

— Хорошо. А что ваш кандидат дальше будет делать?

— Знаете, как говорят: «Мавр сделал свое дело — мавр может уйти».

— Думаете, уйдет?

— Мы вам говорим. Сотрудникам штаба ни копейки не платили. Мы кандидата уже две недели не видели. Мы вот подпись с него на документах две недели получить не можем. И вообще, мы сами его подняли, мы его и опустим.

Я заметила лежащий перед начальником штаба листок. Под заголовком «Анкета для социологического опроса» была таблица с именами и данными кандидатов и два вопроса для избирателей: «За кого Вы будете голосовать?», «Почему Вы будете голосовать таким образом?» Присутствовали также графы для «установочных данных» респондента.

— У вас опросник для исследования. Какую делали выборку? Каковы результаты?

— Мы ничего не делали. Потому что не умеем. И нам уже два месяца ни копейки…

— А зачем же опросник на столе лежит?

— Принес кто-то. Сказал сделать. А мы не делаем. Я его использую, чтобы отмечать выбывших кандидатов. Вот, видите, напротив фамилии Аслаханова «минус» поставил. А вчера Цуев выбыл — я напротив него тоже «минус» поставил. А напротив Сайдуллаева — маленький совсем «минус», потому что еще не точно…

На этой драматической ноте я распрощалась. Одно из двух — либо это я сошла с ума, либо мир окончательно рехнулся. Этот театр абсурда был бы смешон, если бы рядом не было реальной жизни, измученных войной людей, которые читают в газетах: «Выборы президента Чеченской Республики должны послужить поводом для объединения Чечни. Они необходимы и своевременны».

Через два часа в Шали я разговаривала со столпившимися около здания местной администрации матерями «исчезнувших». Женщины повторяли: «Какие могут быть выборы, когда не вернули наших сыновей, когда мы даже не знаем, где наши сыновья, живы ли они?» Эти слова, это горе превращали нелепую сцену в штабе кандидата из фарса в трагедию.

Контекст

13 сентября 2003 г.
По сообщению местных жителей, в лесном массиве на окраине с. Махкеты Веденского района пропали без вести двое жителей Хасан и Апти Алаудиновы. Как стало известно, утром братья на тракторе поехали в лес для заготовки дров на зиму, но назад не вернулись. В результате поисков, предпринятых родственниками Алаудиновых, трактор был обнаружен в лесном массиве, однако ни Хасана, ни Апти найти не удалось. Когда семья Алаудиновых обратилась за помощью к дислоцирующимся в окрестностях с. Махкеты военным, те ответили, что здесь действует подразделение десантников и до их ухода никакие поиски в этом районе невозможны.
ЧКНС

14 сентября 2003 г.
В здании бывшего универмага в центре г. Грозного было найдено изуродованное тело 28-летнего Асламбека Дикаева, жителя с. Дуба-Юрт Шалинского района. Как утверждают жители, труп убитого хранил следы жестоких пыток и истязаний. По всей видимости, Дикаев стал жертвой внесудебной казни.
ЧКНС

15 сентября 2003 г.
Около 2:00 в с. Автуры Шалинского района неизвестными вооруженными людьми в масках и камуфляжной форме был убит Иса Магомедович Мусаев, 1971 г. р., проживавший по адресу: ул. Титова, 14.

Поздно ночью в дом Мусаевых постучались. Жена И. Мусаева Манаш Абубакарова, 1973 г. р., подумав, что к ним пришли военные для проверки документов, не спросила, кто стучится, и открыла дверь. В дом вошли четыре вооруженных человека в масках. Они сразу же прошли в комнату, где спал Иса Мусаев, подняли его с постели и поставили к стенке. Неизвестные не задавали никаких вопросов и не требовали документов — они просто расстреляли Ису, после чего спешно покинули дом.

Манаш Абубакарова, с полуторагодовалым ребенком на руках, попыталась защитить своего мужа, но один из неизвестных выхватил из ее рук ребенка и бросил на пол, а затем грубо отшвырнул Манаш к стене, повредив ей плечо.

Как утверждает Абубакарова, двое неизвестных были чеченцы, двое других — русские. Еще несколько человек стояли на улице, но их количество ей неизвестно.
Незадолго до своей гибели Мусаев устроился работать во вневедомственную охрану в г. Шали.
ПЦ «Мемориал»

15 сентября 2003 г.
В 13:30 в центре с. Серноводск Сунженского района было совершено нападение на четверых сотрудников милиции, обедавших в кафе «Марха», расположенном напротив районной администрации на ул. Советская; два человека погибли, двое получили тяжелые ранения. Пострадавшие сотрудники милиции прикомандированы в Сунженский РОВД ЧР из г. Барнаул Алтайского края. В Чеченской Республике (Сунженском районе) они прослужили больше полугода.

По словам очевидцев, в тот момент, когда милиционеры обедали под навесом за вагончиком кафе, с прилегающей территории водокачки вышли два молодых человека примерно 20-ти лет. У одного из них на плече была спортивная сумка. Неизвестные зашли за вагончик и открыли огонь из автомата, который вытащили из сумки. Стреляли в упор, пока в рожке не кончились патроны. Автомат положили обратно и не спеша удалились в сторону переулка Речной.

Очевидцы утверждают, что, когда один из нападавших стрелял, второй снимал на видеокамеру. В момент нападения перед зданием администрации района находились люди. Шокированные произошедшим случайные свидетели не приняли никаких мер для задержания нападавших.

Жители села, оказавшиеся рядом, остановили маршрутное такси и отправили раненых милиционеров в Серноводскую больницу, где им была оказана первая помощь. Через некоторое время на «скорой помощи» милиционеров перевезли в центральную районную больницу ст. Орджоникидзевская (Сунженский район, Республика Ингушетия).

По словам одной из медсестер, один из раненых сказал, что их расстреляли местные милиционеры.
Убитые еще долго лежали на месте преступления, пока не приехали сотрудники ФСБ из Ачхой-Мартана и г. Грозного. Один из убитых, майор, занимал должность зам. начальника РОВД по общественной безопасности.

О погибших милиционерах сельчане отзывались хорошо, по их словам, «они спокойно несли свою службу, даже оказывали помощь по выдаче паспортов местному населению», в ПВР консультировали вынужденных мигрантов по вопросам получения временной регистрации.
ПЦ «Мемориал»

15 сентября 2003 г.
По информации, полученной от местных жителей, в с. Автуры Шалинского района вооруженными лицами в масках из собственного дома похищен отец пятерых малолетних детей 40-летний Мохмад Сайдаев. Как свидетельствуют родственники и знакомые похищенного, Сайдаев был известным религиозным деятелем и пользовался уважением среди своих односельчан.
Кто стоит за похищением Мохмада Сайдаева — неизвестно. Как стало известно, в 2002 г. российскими военными был расстрелян 15-летний сын Сайдаева, который страдал тяжелой формой психического заболевания.
ЧКНС

16 сентября 2003 г.
После 9:00 в с. Серноводск Сунженского района сотрудниками ФСБ Ачхой-Мартановского района была проведена адресная «зачистка». Причиной ее послужило произошедшее накануне вооруженное нападение на российских милиционеров.

Силовики прибыли в с. Серноводск на БТР, а/м УАЗ-452 и УАЗ-469 — все машины с регистрационными номерами. Некоторые из военнослужащих были в масках. Во время рейда по селу сотрудников ФСБ сопровождал участковый милиционер Лом-Али Хильдихороев. По селу силовики передвигались на а/м УАЗ двумя группами — БТР остался возле РОВД.

Сотрудники ФСБ, находившиеся в а/м УАЗ-469, остановились возле средней школы № 3. Четверо военных вошли в здание и прямо с урока забрали Мовли Зайндиновича Баталова, ученика восьмого класса.

Другая группа военных направилась на ул. М. Горького, где был задержан Бекхан Вахидович Сулаев, 1983 г. р. Бекхан, по словам родственников, всю войну проживал дома и ни в каких противозаконных действиях замечен не был. Старший брат Бекхана погиб при штурме с. Комсомольское (март 2000 г.).

Обоих задержанных доставили в здание Сунженского РОВД. Через три часа отпустили М. Баталова. По словам мальчика, его спрашивали, где находится старший брат — Казбек.

Сулаева освободили примерно в 18:00. Его спрашивали, где он находился во время «второй» войны, что слышал по поводу убийства милиционеров.

Обоих задержанных во время допроса не били, не оскорбляли и не унижали.

В 16:30 на территории городка сельскохозяйственного техникума был задержан и доставлен в РОВД студент 3-го курса СХТ Муса Назиров (житель с. Самашки). Его задержали якобы из-за прописки, хотя при себе Назиров имел студенческий билет и паспорт. Задержание производили вооруженные люди, без масок, представившиеся сотрудниками службы безопасности А. Кадырова. Они прибыли в село на четырех автомобилях УАЗ серого цвета с номерами.

Силовики произвольно остановили несколько человек, находившихся во дворе техникума возле преподавательского дома, и спросили документы. Когда Назиров показал свой паспорт и студенческий билет, его забрали с собой якобы из-за отсутствия местной прописки. Задержание производилось без грубости, при этом задержанному объяснили, что его доставят в РОВД, «все выяснят и отпустят». Тем не менее, в РОВД пошли сотрудники СХТ: замдиректора по воспитательной работе Надежда Шамсолтовна Мадагова, завотделением Сергей Кузьмич Попов, замдиректора по АХЧ Бавди Магамаев и Султан Ирбаиев, которые поручились за своего воспитанника. После их вмешательства Назирова отпустили.
ПЦ «Мемориал»

16 сентября 2003 г.
На окраине с. Бачи-Юрт Курчалоевского района найден изуродованный труп. Труп был перевезен в мечеть с. Иласхан-Юрт Гудермесского района. В тот же день родственники опознали Шамиля-хаджи Абусолтовича Эльмурзаева, 1968 г. р., проживавшего в с. Иласхан-Юрт на юго-западной окраине села, в новостройках.

На теле убитого были видны многочисленные следы пыток, руки и ноги были переломаны. По традиции, чеченцы показывают умершего родственникам после омовения, но тело Шамиля-хаджи было в таком состоянии, что его похоронили, не показав женской половине родственников. Неделей ранее при выходе из кафе Шамиль-хаджи был задержан в Грозном сотрудниками местных силовых структур.
Шамиль-хаджи был участником вооруженных формирований ЧРИ, но обратился к А. Кадырову с просьбой об амнистии. По словам родственников, он получил заверение о возможной амнистии, однако затем был задержан и исчез.
ПЦ «Мемориал»

16 сентября 2003 г.
В первой половине дня в с. Новые Атаги Шалинского района были убиты участник вооруженных формирований ЧРИ Яндарбаев и его девятнадцатилетняя племянница.

За полчаса до этого он пришел навестить семью брата, который погиб в 2000 г. при обстреле Шали с вертолета. Внезапно к дому подъехали восемь а/м УАЗ; люди в камуфляжной форме окружили дом и открыли огонь из автоматов. В доме в это время находились сноха Яндарбаева, ее девятнадцатилетняя дочь, двухлетняя внучка и парализованная старушка. Нападавшие не предложили Яндарбаеву сдаться, не предприняли никаких попыток спасти женщин.

Девушка сразу была смертельно ранена (позже в ее теле насчитали одиннадцать пулевых ранений). Яндарбаев положил на пол парализованную женщину, прикрыл ее подушками, затем крикнул снохе, чтобы она выбиралась из дома через окно. Та схватила ребенка и бросилась бежать. Вслед ей крикнули: «Мы тебя оставляем в живых только из-за ублюдка!»

После этого Яндарбаев открыл огонь, ранил двоих из нападавших и был убит. Силовики велели соседу подойти к убитому, взять его оружие и документы. Потом труп погрузили в машину. Затем в доме был произведен обыск, в ходе которого украдены деньги.
ПЦ «Мемориал»

Назад к странице Чечня: политический процесс в Зазеркалье

Назад к странице Сборники

К разделу "Публикации"

Наша кнопка