Московская Хельсинкская Группа

«Эта неотвратимость чувствовалась во всем. <…> И в том, что привычно забитые, замордованные крестьяне окончательно зарылись под землю в своих Благорастворениях, Райских Кущах и Воздушных Лобзаниях, не решаясь выходить из землянок даже для необходимых полевых работ».
Аркадий и Борис Стругацкие. «Трудно быть Богом»

«…помни: пространство, которому, кажется, ничего
не нужно, на самом деле нуждается во
взгляде со стороны, в критерии пустоты.
И сослужить эту службу способен только ты».
Иосиф Бродский. «Назидание»

Провожая меня на чеченские выборы, муж пожимал плечами: «Я видел, Моисей вошел по грудь в Иордан — теперь его не остановить», — и, в общем, был прав. Друзья — те активно отговаривали: «Опасно, боевики, кадыровцы, теракты, бессмысленный риск…» — в их аргументах сначала звучал пафос, потом усталость. И наконец, они тоже пожали плечами.

Самым весомым словом в их устах было даже не «опасно», а «бессмысленно».

Зачем ехать на выборы, которые и выборами-то не являются? Зачем смотреть, как Ахмад Кадыров, которого за чеченский народ выбрал Кремль, становится полновластным президентом республики? Зачем добровольно становиться зрителем этого гротескного шоу?
Как ответить?

Наверное, так.

Ответственность за это неотвратимое и бессмысленное действо ляжет на всех нас, мы причастны к нему помимо своей воли. И, наверное, чувство причастности к тому, что делает твоя страна, твое государство, не позволяет закрыть глаза на этот позорный спектакль, отмахнуться от него. Несколько человек — наша команда — знали одно: мы обязаны ЭТО видеть и рассказать об ЭТОМ.
От возможности свидетельствовать наш стыд за происходящее в Чечне не станет менее острым. Но мы сделаем то малое, что нам посильно. Мы увидим эти выборы во всей их «демократической» красе. Может быть, другим будет сложнее принять официальную пропаганду за чистую монету или — просто и привычно — не заметить того, что происходит, сделать так, как спокойнее и удобнее.

* * *
4 октября мы выезжаем из Назрани в Грозный. Всего от Московской Хельсинкской группы на выборы отправилось шесть человек. Хотим рассредоточиться, чтобы составить максимально полную картину событий. Двое уже отбыли в Шалинский район. Двое проведут в Грозном весь день голосования и постараются обойти все избирательные участки в городе, поговорить с широким кругом людей. И наконец, я сама с еще одним коллегой собираюсь, переночевав в Грозном, уехать по районам.

Дорога до города занимает, как ни странно, всего лишь чуть больше часа. Трасса «Ростов—Баку» совершенно пуста. Ни военного транспорта, ни гражданских машин. Еще две недели назад, проезжая по тому же маршруту, я дивилась оживленности движения, застревала в военных колоннах, ежилась от вида несущихся посередь дороги БТРов, теснящих к обочине легковушки. Но сегодня — тишь, гладь и божья благодать. От этого кладбищенского покоя немного не по себе.

Въезжаем в Грозный. Абстрактное «не по себе» перерастает в отчетливую тревогу. Пару недель назад в грозненских развалинах кипела жизнь. Многолюдные улицы, автомобильные пробки возле центрального рынка, переполненные кафе, стайки молодежи на улицах. Сейчас — мертвая пустыня, залитая неожиданно ярким для начала октября солнцем. Останавливаемся на отделанной с иголочки площади у фонтана — здесь всегда много народу, и местные коллеги назначили нам встречу на этой площади, чтоб в случае нашего или их вынужденного опоздания ожидающие не были слишком заметны, могли смешаться с толпой гуляющих. Только вот нет никакой толпы. И вообще — кроме нас, на площади никого, а до встречи еще час, мы доехали гораздо быстрее, чем предполагалось.

Пользуясь образовавшимся «окном», отправляемся гулять по улицам. Пусто и тихо. Ничего, кроме солнца и пыли. Намерения поговорить с прохожими, расспросить о том, что они думают про завтрашние выборы, разбиваются вдребезги. Прохожих нет. Говорить не с кем. Идем молча.

Стены перекореженных домов заклеены предвыборной агитацией. Сравнивая с визитом двухнедельной давности, отмечаю прогресс: можно увидеть не только портреты Кадырова, хотя они, конечно, преобладают и впечатляют роскошью полиграфии. На нас смотрит и невразумительный Ханчукаев, толком себя не проявивший за всю предвыборную кампанию, а тут явивший светлый лик городу и миру на небольших черно-белых листовках. Победительно глядят с цветных плакатов на заборах кандидаты Садуев и Бийбулатов. Пару раз замечаю уже знакомые по прошлой поездке лица Бураева и Бугаева. Но их изображения — явно редкость.

Попутно вспоминаю, что накануне моего отъезда на Кавказ, дня два назад, забегала грозненская подруга, приехавшая в Москву по делам, и помимо прочего рассказала с усмешкой: «Неожиданно вот только вчера в Грозном, кроме цветущей пышным цветом кадыровской агитации, появились плакаты других кандидатов — видимо, Избирком республики решил подготовить предвыборную столицу к приезду орды западных журналистов и московского начальства».

Жарко. Коллеги алчут кофе. Находим крохотное летнее кафе. Укрываемся от солнца под синим тентом. Искусственный плющ, белые столики. Хозяйка рада посетителям: с клиентурой сегодня ой как не густо — кроме нас еще два человека. Спрашиваем, почему так пусто.

— Все разъехались из города.

— Отчего же так?

— Ой, ну как же — выборы…

Хозяйка приносит слабенький сладкий кофе с молоком и мороженое с цукатами и шоколадной крошкой в запотевшей вазочке из толстого стекла. На заднем плане — нетронутый войной и какой-то очень московский дворик, пыльные, еще не пожелтевшие листья на высоченных деревьях, детские качели, две бабушки оживленно беседуют на лавочке у подъезда. Будто проваливаешься в детство, и становится неожиданно тепло и спокойно.

Чтобы стряхнуть с себя неуместную умиротворенность, достаточно посмотреть налево. Взгляд упирается в огромный провал в стене соседнего развороченного дома — и сразу вспоминаешь: где ты, кто ты и зачем сюда приехал.

Поговорив с хозяйкой заведения о том, как она не собирается голосовать и никто не собирается, потому что все заранее решено, и «как-нибудь без нас голоса посчитают, как им удобно», встаем и идем на центральный рынок в надежде там найти разных и интересных собеседников.

Но и на рынке — запустение. Многие лотки заброшены. За остальными сидят приунывшие продавцы. Покупателей раз-два-три и обчелся.

— Где же люди-то? — интересуюсь у пожилой торговки.

— Что ты, какие люди? Уехали все. Выборы. Сама знаешь. Терактов боятся. Такие слухи ходили, и по телевизору говорили, и в газетах писали — будет пятого октября нехорошо. Вот все и уехали. А то страшно. Я сама с утра пораньше завтра поеду в Ингушетию.

— А торговля? Завтра?

— Да что ты! Завтра и рынок закрыт. Так распорядились, чтоб не случилось чего.

— А голосовать?

— Зачем голосовать? Все и так понятно. Выбрали уже президента. Только не мы выбирали. Москва выбирала.

Двигаемся по рядам. Везде нам говорят одно и то же. Народ поразъехался от греха подальше. И голосовать не имеет смысла. И вообще, какие выборы, когда и выбирать не из кого? И мира эти выборы не принесут. Не на что надеяться.

К вечеру снова садимся в машину. Едем на квартиру, где, по договоренности, должны заночевать. Квартира совсем на окраине.

Чуть не доезжая до места, останавливаемся на маленьком базарчике — купить какой-то еды для себя и хозяев дома. Это единственный способ отблагодарить за ночлег. Заодно говорим с людьми. Слышим все то же, что и в центре города. Наш водитель-чеченец нервничает.

— Уже семь часов. Ехать надо. До темноты не доберемся. Скорее. Скорее.

С сумками запрыгиваем в машину.

Подъезжаем к месту предполагаемой ночевки. Хозяйка дома встречает на пороге, гостеприимно улыбается: «Проходите, проходите!» — но глаза бегают. Извиняемся за доставленные неудобства — нас много, квартира невелика. Хозяйка произносит стандартное: «Гостям всегда рады!» — и тут же вступает с нашим водителем, своим родственником, в торопливый разговор по-чеченски. По интонации понимаю, что-то не так, нам здесь не рады. На улице густые сумерки, и ехать на другой конец города, где вроде есть некая альтернативная квартира, — безумие. Вопросительно перевожу взгляд с водителя на хозяйку. Она кладет мне руку на плечо и говорит быстрым шепотом:

— Понимаете, у нас опасно, очень опасно. Вас на улице видели. Вдруг ночью за вами придут? Здесь и за своими приходят, а за чужими тем более. Да еще за корреспондентами. Вы ведь корреспонденты! Но я вас покормлю. А потом отведу в ПВР [пункт временного размещения] — тут, прямо напротив. В ПВР охрана и все дела. Про комнату я договорюсь. Племянник мой в охране работает. Одна на всех комната, конечно, но там за вами присмотрят хорошенько. А то — вдруг что не так? Вы меня извините. Просто у нас неспокойно очень последний месяц. И вчера так стреляли всю ночь… И ходит непонятно кто…

Подхожу к своим спутникам, которые курят в сторонке, объясняю ситуацию. Выбора у нас никакого нет. Перебираемся в ПВР, хотя перспектива охраны, которая «окажет особое внимание», мягко говоря, не прельщает. Пересекаем двор, пару десятков шагов по дорожке мимо свалки, и вот он — ПВР. Новый жилой дом общежитского типа. Туалет и колонка — в нескольких метрах от подъезда. Рядом ларек — хлеб, кока-кола, сигареты, шоколадки. На горизонте — нефтяное зарево. Мелькают летучие мыши, издали похожие на воробышков. Хозяйка обнимает молоденького охранника и, показывая на нас, начинает объяснять положение дел. Ребята опять закуривают. Воровато оглядываясь, затягиваюсь и я, прикрывая сигарету рукой. Женщине курить здесь не след, а тем более — на улице…

Охранник подходит к нам. Симпатичный молодой парень в невнятной черной форме и бронежилете. Помахивая автоматом, как обычно в такт словам помахивают рукой, говорит быстро и тихо:

— Вы меня извините. Она за вас поручилась. И я вам доверяю. Но какие-нибудь удостоверения покажите — данные переписать. А то другие вас не пустят. У нас все боятся. Время такое. Усиление по всей республике. Целый месяц поступают сигналы, агентурные данные: готовятся теракты. А пару дней назад в соседнее общежитие пришли восемь человек, в форме, с оружием. Сказали, что патруль. Охранники — два моих знакомых — открыли, а они избили их сильно, только что не убили. Отобрали автоматы. И сказали, что еще вернутся и вообще общежитие сожгут.

— А кто они какие? Кто приходил-то? — спрашивает мой коллега.

— Знали бы кто, они бы больше не приходили! — бросает охранник. — А вы давайте скоренько, документы перепишем и заселяйтесь. После девяти вечера никого уже не пускают и не выпускают. Так что туалет, вода — сами понимаете…

— Что? Комендантский час по общежитию? И так рано?

— Это сейчас так рано. На этой неделе. Раньше до 10—11-ти двери были открыты. Но в нынешней обстановке…

Поднимаемся по лестнице на третий этаж. Слышны голоса, но в коридорах людей мало, и кажется, что общежитие пустовато.

— Недозаселен ПВР? — спрашиваем у охранника.

— Почему недозаселен? — обижается он. — У нас тут 700 человек проживает. Все комнаты заняты.

— Как-то не похоже.

— Конечно, не похоже! Что вы хотите! Здесь сейчас человек 150 осталось. Не больше.

— А остальные где?

— Как это — где? Уехали к родственникам — в основном в Ингушетию. Выборы пережидать.

Устраиваемся на ночлег. Наша комната — с четырьмя койками и маленьким балкончиком. Выходим на балкон. Все усталые и какие-то прибитые. Сидим часа полтора, смотрим в черное разрезанное звездными гранями южное небо. Тишину нарушают лишь лай собак да звуки выстрелов. Мои опытные в этом деле коллеги живо обсуждают, из чего и куда стреляют.

Я в очередной раз расписываю завтрашние маршруты. Мы приехали смотреть на чеченские выборы. Но избиратели с собственных выборов предпочли уехать. Нет никаких сомнений, что выборы состоятся и без их участия. Только вот странно это, господа. И, наверное, так не должно быть в этом лучшем из миров.

А вы как думаете?

* * *
5 октября рано утром мы опять стояли в центре Грозного. Людей на улицах не прибавилось. Все так же пусто, тихо и тревожно.

Двое из нашей команды пересаживаются в машину, которая провезет их по всем избирательным участкам в Грозном. А мы с коллегой отправляемся в странствия: Самашки — Ачхой-Мартан — Валерик — Гехи — Урус-Мартан — Аргун — Толстой-Юрт.

Мы переезжаем с места на место. Ходим по практически пустым улицам. Пытаемся разговаривать с редкими встречными — те отвечают односложно: «Да, голосовал», — и торопятся уйти.

Посещаем участки. Везде одно и то же. Помещения образцово-показательны. Все документы, которые положено вывешивать, аккуратно вывешены на чисто выбеленных стенах. Никаких агитационных материалов кандидатов. Руководители участковых комиссий — улыбчивые женщины в цветных косынках образца советских фильмов 50-х годов — встречают нас любезно. Все показывают и рассказывают. Кабинки оборудованы. Списки выглядят безупречно.

Мелкие эксцессы время от времени встречаются. То люди вдвоем-втроем заходят в кабинку. То один человек приносит пять паспортов за всю семью и пытается проголосовать. Но это несерьезно. Да и нечасто.

Только вот с избирателем очень и очень не густо. Не более двух-трех человек на одном участке. А предварительные данные по явке везде заявляют высокие.

— Как же так? У вас к 13:30 уже 29% избирателей проголосовало, а на участке не видно никакой активности?

— Ой, что вы! Вы просто в неправильное время пришли. Зашли бы час назад! Мы тогда просто с ног сбивались. А теперь разошелся народ. У людей дела, хозяйство, огороды. Вот еще через часика три снова наплыв будет. Просто время неправильное выбрали.

В одном селе мы были в 10:30, в другом в 11:30 — так и ездили до самого вечера. И каждый раз время оказывалось «неправильным». Везде — избиратель только что ушел, а новый — еще не дошел.

И те двое, что остались в городе, — они облазили весь Грозный, не пропустили ни одного участка — оказались в таком же положении. Отчаявшись, ребята простояли столбом полчаса у одного из участков и посчитали всех входящих избирателей. Насчитали ПЯТЬ человек. Как-то неубедительно. Наверное, опять плохое время выбрали….

Мы с коллегой возвращались в Грозный под вечер, после целого дня разъездов. Было нам тяжко и муторно. Все понятно с пресловутой явкой. Сомнений нет. А чем докажешь? Чтобы нарушить тягостное молчание, предлагаю «боевому товарищу» пари на явку и результаты выборов.

— Ну и какие цифры назовешь? — без энтузиазма спрашивает он.

— 86% по явке и 82% за Кадырова, — отвечаю навскидку.

На следующий день оказалось — попала «в яблочко».

Председатель Избиркома Абдул-Керим Арсаханов на официальной пресс-конференции гордо объявил, что, по предварительным оценкам (на 15:00 были подбиты данные по 77% участков), явка — 85% и несомненный лидер выборов Ахмад Кадыров, за которого проголосовало 81,6% избирателей.

Вот такие спектакли ставят нынче среди грозненских декораций. Станиславский по таким случаям говаривал — «не верю». И я говорю — «не верю». А вы?

Хроника событий

5 октября прошло голосование на выборах президента ЧР. По официальным данным (ЦИК ЧР), право голоса на выборах имели 561 817 жителей, в том числе, почти 30 000 военных, несущих здесь службу на постоянной основе. При этом, по оценкам правозащитных организаций (ПЦ «Мемориал», Гражданское содействие, МХГ), численность взрослого населения Чечни не превышает 300 000 человек. Для голосования были открыты 425 избирательных участков. По информации начальника штаба МВД Чечни по обеспечению безопасности выборов, заместителя главы республиканского МВД Ахмеда Дакаева, безопасность в республике в период голосования и подсчета его результатов обеспечивалась 15 тысячами милиционеров и военнослужащих. Со 2 октября в Чечне введены ограничения на передвижения грузового автотранспорта.
kavkaz.memo.ru

В с. Мескер-Юрт Шалинского района 5 октября в день голосования, по словам местных жителей, активность была низкая. Большинство людей в этот день предпочли остаться дома и не пошли на избирательные участки (участки были расположены в зданиях двух местных школ). Первому человеку, пошедшему в этот день на избирательный участок, были подарены пачка чая и выдано 100 рублей. Еще нескольким людям, пришедшем в числе первых, выдали по 20 рублей. Некоторые жители, узнав о том, что на избирательных участках дают деньги, решили пойти, но раздача денежных призов уже была прекращена. Очевидно, она предназначалась только для тех, кто решит проголосовать первым.
ПЦ «Мемориал»

По информации начальника штаба МВД Чечни по обеспечению безопасности выборов, заместителя главы республиканского МВД Ахмеда Дакаева, 5 октября во время голосования один из жителей станицы Ассиновская попытался прийти на местный избирательный участок № 343 с гранатометом. Он не выполнил требования охраны, и милиционеры, охранявшие участок, применили оружие. Раненого чеченца задержали. У него изъяты автомат Калашникова и гранатомет «Муха».
lenta.ru; gazeta.ru

5 октября. На выборы президента Чечни в республику прибыли международные наблюдатели, представители ЦИК, депутаты Госдумы и большая группа журналистов. По словам председателя ЦИК РФ А. Вешнякова, для наблюдения за выборами президента ЧР аккредитовано 15 международных наблюдателей. Российских мусульман-наблюдателей на избирательных участках Чечни представляет делегация Совета муфтиев России во главе с муфтием Оренбургской области Исмагилом Шангареевым. В нее также входят эксперт Исламского правозащитного центра Заур Раджабов, председатель попечительского совета Духовного управления мусульман Европейской части России Фарид Фарисов.
kavkaz.memo.ru

5 октября сотрудники общественной организации «Эхо войны» посетили несколько избирательных участков в Старопромысловском районе г. Грозного и, по их словам, видели одну и ту же картину: отсутствие людей на участках и сбросы пачек избирательных бюллетеней в урны, которые осуществляли работники комиссий. Как свидетельствуют очевидцы, избирательный участок, расположенный в здании школы № 26 в Старопромысловском районе Грозного, в период с 10 до 12 часов дня посетили всего семь-восемь человек.
ЧКНС

5 октября в г. Аргун на всех перекрестках и основных трассах города были выставлены мобильные посты российских военных. При этом каждый такой пост прикрывали 2—3 БТРа. Во второй половине дня у российских военных произошел конфликт с группой кадыровцев, после чего федералы блокировали несколько кварталов города и не разрешали людям передвигаться по улицам. Как люди, проживающие на блокированных улицах, смогли исполнить свой конституционный долг и принять участие в голосовании, неизвестно.
kavkaz.memo.ru

5 октября в с. Ханби-Ирзе Ачхой-Мартановского района каждому проголосовавшему жителю села при выходе с избирательного участка российские военные вручали небольшой подарок, состоявший из двух пачек сахара, двух пачек чая и двух пачек печенья. При этом военнослужащие персонально благодарили каждого избирателя «за участие в выборах».
kavkaz.memo.ru

5 октября активисты Транснациональной радикальной партии и Клуба Храмова провели в центре российской столицы на Театральной площади часовую манифестацию под лозунгами: «Чечня: временная администрация ООН, а не имитация выборов»; «Международный протекторат для Чечни»; «Спасите чеченский народ»; «Остановить геноцид в Чечне»; «За мир и демократию в Чечне и в России»; «Европа, проснись!»; «Против терроризма — индивидуального и государственного»; «Президентские выборы в Чечне — насмешка над демократией». В акции участвовало около 15 человек, она проходила без происшествий. В ходе пикета было собрано около двух десятков подписей прохожих под обращением в поддержку мирного плана Ахмадова «За временную администрацию ООН в Чечне». Несколько прохожих проявили агрессию в отношении манифестантов, однако сотрудники милиции быстро и решительно пресекли эти проявления.
kavkaz.memo.ru

5 октября. Находящиеся в Грозном наблюдатели от стран-членов СНГ отмечают, что выборы президента проходят с соблюдением общепризнанных демократических норм и правил. Исполнительный секретарь СНГ Юрий Яров, возглавляющий группу наблюдателей от стран СНГ, заявил в воскресенье, что они побывали в нескольких районах Чеченской Республики и убедились в том, что избиратели имеют возможность свободно выразить свою волю.
kavkaz.memo.ru

5 октября в14:00 председатель ЦИК ЧР А.-К. Арсаханов официально признал выборы президента Чечни состоявшимися, так как в голосовании приняло участие 240 тыс. человек, что составляет 42,66% избирателей. Явка избирателей в Надтеречном районе и третьем по величине городе республики Аргуне превысила 50%.
kavkaz.memo.ru

В 20:00 по московскому времени 5 октября в Чечне закрылись избирательные участки.
По данным ЦИК ЧР, на момент закрытия участков явка избирателей составила 81,4%. Согласно закону «О выборах президента Чеченской Республики», выборы признаются состоявшимися, если в них приняло участие 30% от числа зарегистрированных избирателей Чечни.
kavkaz.memo.ru

Информация, предоставленная избирательными штабами кандидатов

СООБЩЕНИЯ О НАРУШЕНИЯХ В ДЕНЬ ГОЛОСОВАНИЯ
Абдулла Бугаев, кандидат в президенты ЧР: «Я выражаю сомнение в объективности голосования. Мои наблюдатели совершили экскурс по маршруту Восток — Запад. Второе: не все наши наблюдатели не во всех районах были допущены: в Шалинском, Гудермесском, Урус-Мартановском, Надтеречном. <…> В Шалинском районе все избирательные участки были закрыты после 19 часов. По крайней мере за 20—30 минут до 20 часов. Все урны на БТРах были перевезены в администрацию. При этом наши наблюдатели не были допущены.

Наши наблюдатели не были допущены в Урус-Мартановком районе. У нас имеются основания утверждать, что такие указания были даны руководителям территориально-избирательных комиссий.

В моем почти родном Надтеречном районе у меня было 350 голосов. А у главного оппонента около 27 тысяч голосов. А у остальных по пять- десять. У нас есть [избирательные участки. — Ред.], где стопроцентная явка и стопроцентное голосование за Кадырова. На участке № 66 (Бекарт-Юртовская УИК) из 1016 выданных бюллетеней — 1016 за Кадырова. На участке № 95 Дачу Берзоевская УИК) из 1371 выданного бюллетеня — за Кадырова все 1371.

Шарип Фатуев, доверенное лицо кандидата в президенты ЧР Шамиля Бураева, наблюдатель в Ачхой-Мартановском районе: Была масса нарушений. Наблюдатели были рассажены таким образом, чтобы им не было видно урн, момента получения-опускания в урны бюллетеней. Нарушения были повсеместно. Трудно найти место, где бы все прошло без нарушений. Не было предоставлено условий для нормальной работы наблюдателей. Мы не могли нормализовать ситуацию. Составленные нами акты не подписывались [председателями УИК. — Ред.].

Назад к странице Чечня: политический процесс в Зазеркалье

Назад к странице Сборники

К разделу "Публикации"

Наша кнопка