НОВЫЙ САЙТ МХГ

ПУБЛИКАЦИИ

Статьи

Н. Кравчук. Защита прав ребенка в судебном порядке

Кравчук Н.В., кандидат юридических наук, сотрудник Московской Хельсинкской группы

Опубликовано в журнале Государство и право, 2004, №6.

Проблема защиты прав ребенка всегда была актуальной для России. Нарушения прав именно данной категории населения приобрели особую остроту в последние годы. Отсутствие эффективных механизмов защиты прав детей, в особенности права на жизнь и воспитание в семье, приводит к постоянному росту количества несовершеннолетних, помещаемых в государственные детские учреждения.

Принятые в последние годы правовые акты (в том числе Гражданский процессуальный кодекс РФ), закрепляющие право ребенка на защиту не позволяют ответить на вопросы, возникающие в практической деятельности по защите его прав. Поэтому право ребенка на защиту зачастую остается нереализованным. Между тем, Конвенция о правах ребенка ООН, основной международный документ, регулирующий права детей, предусматривает обязанность государства обеспечить ребенку защиту, необходимую для его благополучия и принять для этого все соответствующие законодательные и административные меры (ст. 3). Это положение Конвенции находит свое отражение в ст. 2 Конституции РФ, где сказано: признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства. При этом государство обязано не только создавать систему защиты прав и свобод, в которую должны быть объединены различные органы, предназначенные для защиты прав и свобод гражданина, но и предусматривать и устанавливать четкие процедуры такой защиты.[1]

Защита прав ребенка осуществляется в предусмотренном российским законом порядке - судебном и административном. Применение того или иного порядка защиты имеет свои преимущества и зависит от конкретного нарушения прав ребенка. Эффективность защиты зависит от четко определенных, детально разработанных и действенных ее механизмов. При отсутствии таких механизмов правоприменительная деятельность, то есть реализация правовых норм, предусматривающих защиту, будет затруднена.

1. Защита прав ребенка в судах общей юрисдикции

Право граждан на защиту в судебном порядке закреплено в Конституции Российской Федерации (ст. 46), а также в международных договорах России, таких как Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод[2] и Международный Пакт о гражданских и политических правах.[3] На национальном уровне, помимо Конституции оно предусмотрено в Гражданском процессуальном кодексе РФ (ст.3), Семейном кодексе РФ (ст.8), и других законах.

Право на судебную защиту принадлежит каждому физическому лицу, а следовательно, и несовершеннолетнему, который может защищать свои права в суде с помощью родителя или иного законного представителя.[4] В судебном порядке может быть защищено любое нарушенное или оспоренное право ребенка. В развитие Конституции РФ, ст.8 СК РФ закрепляет следующее положение: «Защита семейных прав осуществляется судом по правилам гражданского судопроизводства». При этом, судебный порядок защиты признается основной формой защиты семейных прав в целом, а в том числе и прав ребенка.[5] Действительно, судебный порядок защиты прав ребенка обладает несомненными достоинствами, а главное – служит способом обеспечения государством интересов ребенка. Неслучайно расторжение брака, при наличии у супругов общих несовершеннолетних детей, осуществляется только в судебном порядке (п.1 ст.21 СК РФ). Кроме того, именно суд разрешает споры, связанные с воспитанием детей (при лишении, ограничении родительских прав, восстановлении в родительских правах, отмене ограничения родительских прав, установлении усыновления, отмене усыновления и т.п.). И, наконец, при отсутствии соглашения члены семьи вправе обратиться в суд с требованием о взыскании алиментов (ст.106 СК РФ).

Судебный порядок защиты прав ребенка в Российской Федерации имеет ряд особенностей. Это связано с тем, что по понятным причинам дети не способны самостоятельно защищать свои права и отстаивать собственные интересы. Поэтому в судебном процессе интересы ребенка представляют его законные представители (родители, усыновители, опекуны и попечители, приемные родители), хотя суд обязан привлекать к участию в деле и самих несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет. В соответствии с Гражданским процессуальным кодексом РФ, в случаях, предусмотренных специальным федеральным законом, по делам, возникающим из семейных и иных правоотношений, несовершеннолетний в возрасте от 14 до 18 лет имеет право лично защищать в суде свои права и охраняемые законом интересы. Привлечение к участию в таких делах родителей, усыновителей или опекунов (попечителей) для оказания им помощи зависит от усмотрения суда (ст. 37 ГПК РФ). Исключением из этого правила являются случаи, когда несовершеннолетний признан полностью дееспособным до достижения совершеннолетия при эмансипации (ст.27 ГК РФ) или при вступлении в брак (п.2 ст.21 ГК РФ).

Семейный кодекс РФ в статье 56 также закрепляет право ребенка самостоятельно обратиться в суд для защиты собственных прав по достижении им четырнадцати лет. Это право не может быть реализовано до принятия соответствующего федерального закона, предусматривающего механизм обращения ребенка в суд. Таким образом, реальных предпосылок для осуществления данного права в настоящее время не существует, так как действующее гражданско-процессуальное законодательство не определяет положения несовершеннолетнего участника гражданского процесса, утратившего родительское попечение или пытающегося защитить свои права именно от родителей.

Данная ситуация может быть разрешена, во-первых путем принятия соответствующего федерального закона, закрепляющего процессуальное положение несовершеннолетнего, порядок его обращения за защитой в суд и внесением соответствующих изменений в ГПК РФ и, во-вторых, предоставлением ему права обратиться за бесплатной юридической помощью к адвокату. В настоящее время в соответствии с Законом от 31 мая 2002 г. N 63 "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"[6], юридическая помощь оказывается бесплатно только несовершеннолетним, содержащимся в учреждениях системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних (п.3 ст.26 Закона). Между тем, предоставление любому ребенку возможности обратиться к адвокату за помощью в случае нарушения его права на жизнь и воспитание в семье даст ему возможность защитить себя, в том числе и от родителей.

Помимо искового производства, в рамках которого разрешается большинство дел, связанных с семейными правоотношениями, в соответствии с законом РФ от 27 апреля 1993 № 4866-1 «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан»[7], каждый гражданин вправе обратиться в суд, если считает, что неправомерными действиями (решениями) государственных органов, органов местного самоуправления, учреждений, предприятий и их объединений, общественных объединений или должностных лиц, государственных служащих нарушены его права и свободы. И, несомненно, в их числе могут быть неправомерные действия, затрагивающие права ребенка.

Объектом обжалования в суд могут быть: решения, действия и бездействие, должностных лиц в лице соответствующей организации. Бездействие этих органов может выражаться по-разному. Не исключается, например, попустительство в ненадлежащей заботе родителя о ребенке, отказ в отобрании ребенка в случае опасности для его жизни, непринятие конкретных мер по защите прав ребенка, оставшегося без родительского попечения и т.п. Причем, представляющий интересы ребенка гражданин, освобождается от обязанности доказывать незаконность обжалуемых действий (решений), но обязан доказать факт нарушения прав и свобод несовершеннолетнего. В этой связи Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 5 октября 2000 года[8] разъяснил, что даже в том случае, когда при рассмотрении дела суд установил наличие спора о праве и предпринял все необходимые действия для рассмотрения жалобы как искового заявления, а гражданин отказывается оформлять свои требования как исковые, суд не вправе оставить жалобу без рассмотрения, а обязан рассмотреть ее и вынести свое решение. В данном постановлении Пленума разъясняется также, что иное означало бы принуждение заявителя к применению нежелаемого им способа защиты права, поскольку в противном случае он вообще оказывался бы лишенным судебной защиты. А применительно к несовершеннолетним детям – беззащитным оказался бы ребенок.

Широко распространена точка зрения о приоритетном характере судебного порядка защиты прав перед административным.[9] Поддерживая эту точку зрения, Ю.Ф. Беспалов говорит о расширении рамок судебной защиты семейных прав ребенка и утверждении судебной защиты как основной ее юрисдикционной формы. В обоснование своих позиций автор, помимо прочих, приводит следующие соображения:
- Неспособность административной защиты обеспечить восстановление в полном объеме прав и законных интересов детей.
- Необходимость закрепления в международных документах в области прав человека принципа приоритетной защиты прав и интересов ребенка компетентным органом государства – судом.
- Невозможность ребенка самостоятельно защищать свои права (за отдельными исключениями).
- Целесообразность укрепления независимости судебной власти.
- Отсутствие иной более эффективной и справедливой формы защиты прав, в частности ребенка. [10]

Не со всеми, приведенными автором доводами, возможно согласиться. Так, вызывает настороженность столь категорическое утверждение относительно отсутствия более справедливой формы защиты прав. Этот фактор особенно важен при рассмотрении судами дел, связанных с правами детей, где не исключается предвзятая оценка судом доказательств по делу, когда речь идет о сложной ситуации, затрудняющей определение подлинных интересов ребенка.

Защита семейных прав ребенка в судебном порядке осуществляется прямо и косвенно. В первом случае речь идет о спорах, непосредственно связанных с семейным воспитанием несовершеннолетнего, куда входят дела:
по определению места жительства детей при раздельном проживании их родителей (ч. 3 ст. 65 СК РФ);
по обеспечению права ребенка на общение с родителем, проживающим от него отдельно (ч. 2 ст. 66 СК РФ);
по защите права на общение с другими близкими родственниками (ч. 3 ст. 67 СК РФ);
по лишению родительских прав (ст. 70 СК РФ);
по восстановлению в родительских правах (ст. 72 СК РФ);
по ограничению родительских прав (ст. 73 СК РФ);
по отмене ограничения родительских прав (ст. 76 СК РФ);
по усыновлению ребенка (ст. 125 СК РФ);
по отмене усыновления (ст. 140 СК РФ).

Перечень дел, по которым суд осуществляет прямую защиту прав ребенка, является исчерпывающим. Их характерная особенность заключается в том, что здесь налицо спор о праве на семейное воспитание.[11]

Косвенная судебная защита прав детей осуществляется с помощью норм семейного законодательства не относящихся прямо к семейному воспитанию ребенка. В их число входят дела:
по установлению отцовства в судебном порядке (ст. 49 СК РФ);
по установлению судом факта признания отцовства (ст. 50 СК РФ);
связанные с оспариванием отцовства (материнства) (ст. 52 СК РФ);
по спорам о защите имущественных прав детей (ч. 2 ст. 60 СК РФ);
по установлению и признанию отцовства несовершеннолетним родителем (ч. 3 ст. 62 СК РФ);
по взысканию алиментов в судебном порядке (ч. 2 ст. 80 СК РФ).

Данный перечень исчерпывающим не является. Кроме того, косвенная защита прав ребенка может осуществляться с помощью иных отраслей законодательства (гражданского, административного, уголовного, трудового и др.). Примерами в данном случае могут послужить нормы жилищного законодательства, касающиеся порядка передачи жилого помещения в собственность детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей,[12] порядка приватизации жилых помещений,[13] выселения без предоставления другого помещения лиц, лишенных родительских прав.[14]

Таким образом, судебный порядок защиты прав ребенка может быть характеризован такими положительными чертами как открытость и состязательность процесса, обязанность привлекать к рассмотрению дела несовершеннолетних по достижении ими 14 лет, широкий спектр вопросов, которые может разрешить суд при разрешении дел о семейных правах ребенка.

Основным недостатком рассматриваемого порядка защиты является отсутствие механизма обращения ребенка в суд и его участия в процессе в качестве инициатора судебного разбирательства, что дает возможность судьям отказывать несовершеннолетним истцам в праве на защиту в связи с их недееспособностью.

2. Ювенальная юстиция

В последние годы в России широко распространена точка зрения о необходимости вынесения определенной категории дел, затрагивающих права детей, за пределы компетенции обычных судов, то есть о создании в России ювенальной юстиции.

Напомним, что в 1910–1917 годах в России была создана система судов по делам несовершеннолетних, где функции судьи осуществлял мировой судья. Такие суды отличались такими признаками как конфиденциальность судебного разбирательства, отсутствие формальной процедуры, в том числе официального обвинительного акта, упрощенное производство, сводившееся в основном к беседе судьи с подростком при участии попечителя, применение попечительского надзора в качестве основной меры воздействия.[15]

В период реформы советского уголовного и уголовно-процессуального законодательства (1959-1961) снова предпринимались попытки создать модель правосудия для несовершеннолетних. И в первые годы после реформы этот замысел удавался (были введены дополнительные гарантии прав несовершеннолетнего, специализация судей, прокуроров, следователей). Однако дельнейшие изменения законодательства оказались не в пользу несовершеннолетних, и начавшая было возникать модель ювенальной юстиции довольно быстро превратилась в обычное общеуголовное правосудие.[16]

Ювенальная юстиция – термин международный, обозначающий специализированную систему правосудия в отношении несовершеннолетних. Ювенальные суды в их различных модификациях более ста лет успешно функционируют во многих странах мира: Италии, Японии, Польше, Франции, США и других.[17] В России, в настоящее время, говоря о ювенальной юстиции, имеют в виду главным образом защиту несовершеннолетних правонарушителей. Защита жизненно важных семейных прав ребенка не входит в орбиту рассмотрения ювенальных судов. Между тем, если бы уделялось больше внимания соблюдению права ребенка на жизнь и воспитание в семье, удалось бы избежать совершения несовершеннолетними многих правонарушений и преступлений.

В рамках предполагаемой судебной реформы и ожидаемого внедрения ювенальной юстиции, мнения ученых о форме, которую она должна принять, резко разошлись. Ряд ученых настаивает на введении отдельных специализированных судов по делам несовершеннолетних, в то время как другие ратуют за рассмотрение дел несовершеннолетних в особом порядке, но без создания специальных судов.

Профессор Э.Б.Мельникова обращает внимание на разницу между судом по делам несовершеннолетних и семейным судом, моделью для которого послужили семейные суды в Японии 1947 года и опекунские суды в Австрии. Если суд по делам несовершеннолетних занимается главным образом несовершеннолетними правонарушителями, то концепция современного семейного суда предусматривает этот суд как суд смешанной юрисдикции – уголовной, гражданской, семейной. Современный «детский» суд, пишет она, уже не является чисто уголовным. В ходе судебного разбирательства по уголовному делу несовершеннолетнего приходится решать и многие другие, связанные с ним вопросы (установление надзора за подростком, оставленным на свободе, изъятие его из неблагоприятной семейной обстановки и т.д.). Идея создания семейного суда отражает стремление отнести все вопросы, касающиеся подростка-правонарушителя, нуждающегося «в заботе, контроле и защите», к юрисдикции одного определенного судебного органа. Этот орган должен рассматривать не только вопросы, касающиеся правонарушения, совершенного подростком, но и все те, что возникают в судебном процессе в связи с совершенным правонарушением (опека, попечительство, санкции в отношении родителей, споры об имуществе и т.д.).[18] Таким образом, в компетенцию семейного суда входит рассмотрение дел, связанных со всеми правами ребенка, предусмотренными Семейным кодексом РФ (право на жизнь и воспитание в семье, на общение с родителями и другими родственниками, на защиту, на выражение собственного мнения, на имя, отчество, фамилию; имущественные права и др.). Однако перечисленные вопросы не относятся к компетенции суда для несовершеннолетних, поскольку относятся к гражданскому судопроизводству.

В предлагаемых проектах реорганизации ювенальной юстиции России подчеркивается, что суд для несовершеннолетних не может решить многих вопросов, когда речь идет не о применении наказания и иных мер воздействия к несовершеннолетнему преступнику. Поэтому прямой смысл включить в его компетенцию и вопросы, связанные с защитой прав ребенка, предусмотренных семейным законодательством.

В качестве примера можно привести специализированный, детский департамент суда Гааги (Нидерланды), который рассматривает дела о назначении опеки, помещении детей в специализированные учреждения, уголовные дела, бракоразводные процессы, чему предшествует процесс подготовки судей к рассмотрению дел и последующий контроль судей за исполнением и действенностью вынесенных ими решений, связанных с защитой прав несовершеннолетних. Судьи, выделенные в так называемый «children's department» (детский департамент), и специализирующиеся в семейном праве, после длительной и тщательной подготовки дела (включая личное знакомство с ребенком, условиями его жизни, записями о предыдущих правонарушениях и т.д.) проводят неформальную беседу с ребенком, в ходе которой выясняют, что привело его к правонарушению и, какие, по его мнению, следует принять меры для его исправления. При этом одной из самых серьезных мер воздействия является временное помещение ребенка в специализированный интернат, расходы на содержание в котором несут родители ребенка.

В процессе рассмотрения дела о правонарушении, судья правомочен решить и вопрос о мерах перевоспитания подростка, контроле за ним, а так же вопросы опеки, назначения супервайзора (наблюдателя)[19], который будет осуществлять помощь семье в преодолении внутренних конфликтов и построении стратегии взаимоотношения с ребенком, и другие вопросы вплоть до депортации незаконно находящегося на территории Нидерландов правонарушителя. Все аргументы и идеи обсуждаются с ребенком, и только в определенных случаях – с его родителями или опекунами. Обстановка в процессе скорее походит на доверительный разговор, чем на судебный процесс в российском его понимании. Возможность рассмотрения вопросов, как уголовного, так и семейного права одним судьей, уже знакомым с ребенком и его проблемами значительно повышает эффективность принятых судом решений. К сожалению, в России эти вопросы рассматриваются разными судьями. И если необходимость реформирования уголовной системы защиты прав несовершеннолетнего уже широко признана, то реформирование порядка и способов защиты семейных прав ребенка остается пока открытым. Для того, чтобы быть допущенными к работе в детском департаменте, голландские судьи должны иметь значительный опыт работы и пройти определенную подготовку. Имеет смысл ввести обязательную специальную подготовку и для российских судей, ведущих дела, затрагивающие права и интересы детей. Причем эта подготовка должна включать в себя помимо ознакомления с международными стандартами защиты прав детей и основы психологии ведения дела с участием несовершеннолетнего.

3. Защита прав ребенка в Европейском суде по правам человека

Помимо защиты права ребенка на жизнь и воспитание в семье в судебном порядке на национальном уровне возможна его защита с помощью международных механизмов, основанных на международных договорах, являющихся, в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ частью правовой системы Российской Федерации, и имеющих преюдициальное значение. Более того, ч. 3 ст. 46 Конституции РФ закрепляет право каждого на обращение в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты. Данное положение говорит о том, что в основе правового регулирования в Российской Федерации лежат не только принципы, закрепленные отечественным законодательством, но и общепризнанные стандарты, принятые в международном сообществе.[20]

Одним из наиболее действенных механизмов защиты прав на международном уровне является Европейский суд по правам человека.[21]

Европейский суд по правам человека был учрежден в 1959 году в соответствии с Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод[22] для обеспечения обязательств государств-членов, принятых в соответствии с Конвенцией. В функции Суда входит:
  • рассмотрение жалоб о нарушении прав, гарантированных Конвенцией (поданных государством, физическим лицом, группой лиц или неправительственной организацией);
  • принятие решений о приемлемости данных жалоб и в случае, если они приемлемы, рассмотрение их по существу. Решения Европейского суда являются обязательными для государства, в отношении которого было вынесено решение. В дополнение к установлению факта нарушения Конвенции, Суд также может присудить заявителю соответствующую компенсацию и возмещение расходов. При этом Европейский Суд не является и не может выступать в качестве апелляционного суда по отношению к судам определенного государства, то есть в случае установления нарушения Конвенции Суд не может приказать национальному суду отменить решение.

    В Европейской Конвенции о защите прав и основных свобод статей, напрямую затрагивающих права детей, не так много. Тем не менее, к ребенку, как и к любому другому субъекту права, могут быть применены все положения данной Конвенции. И сама она, и прецеденты Суда прямо говорят о том, что заявителем может выступить любой человек, принадлежащий юрисдикции Суда, в том числе и несовершеннолетний.

    Право Европейской Конвенции, помимо непосредственно Конвенции и Протоколов к ней, составляют еще и решения Суда. Наиболее часто при защите прав детей применяются следующие статьи Конвенции:
  • Ст. 3. Свобода от пыток и бесчеловечного унижающего достоинство обращения или наказания (в частности, в случаях применения к детям телесных наказаний в школе, родителями, или по решению суда);
  • Ст. 6. Право на справедливый суд (устанавливает специальные процессуальные правила для суда над несовершеннолетними, обвиняемыми в совершении преступления);
  • Ст. 8. Право на уважение семейной жизни (в рамках которого суд трактует понятие семьи; статус незаконнорожденных детей; определяет концепцию действий в интересах ребенка (выбор религии, имени и др.); передачу государству права на опеку над ребенком; случаи разлучения родителей и детей по причине депортации родителей);
  • Ст. 2 Протокола 1. Право на образование (например, образование в частных школах; уважение к философским убеждениям родителей).

    На основании названных статей Конвенции Европейским судом были разработаны определенные правовые стандарты, регулирующие положение детей в международном праве и в частности, касающиеся их положения в семье.

    Помимо стандартов, разработанных непосредственно самим Европейским судом, при обосновании нарушения права ребенка допускаются и поощряются ссылки и на другие международно-правовые акты, в которых закрепляются права ребенка. Например, на Конвенцию о правах ребенка ООН.

    Для успешной подачи жалобы в Европейский суд необходимо соблюсти несколько «условий приемлемости». Эти условия были многократно описаны различными авторами[23], и нет смысла их рассматривать в этой работе.

    На данный момент Судом было зарегистрировано лишь одно дело против Российской Федерации, прямо касающееся защиты права ребенка на жизнь и воспитание в семье – это дело Никишина против России. Оно было рассмотрено на предмет приемлемости и признано неприемлемым Судом в сентябре 2000 года. Дело касалось спора о праве видеться с ребенком матери, являющейся членом секты «Свидетели Иеговы». Решением национального суда ребенок был передан отцу, так как членство матери в секте «оказывало вредное влияние на здоровье и развитие ребенка». Матери было разрешено только изредка видеться с сыном. После отмены решения Верховным Судом и последующего его пересмотра дело закончилось мировым соглашением, согласно которому ребенок оставался с отцом, матери предоставлялось право встречаться с ребенком по вечерам в выходные дни, а также забирать сына к себе во время школьных каникул. Необходимо отметить, что в то время, когда дело повторно рассматривалось национальным судом, и было заключено мировое соглашение, заявительница уже обратилась в Европейский суд с жалобой на нарушение ст. 8 Конвенции (право на уважение личной и семейной жизни) и ст. 2 Протокола 1 к Конвенции (право на образование). Очевидно, что на пересмотр решения национального суда по делу Никишиной повлияла возможность дальнейшего пересмотра дела Европейским судом.

    Для демонстрации логики Суда при разрешении дел, связанных с защитой прав ребенка, следует описать несколько прецедентов более подробно.

    Сравнительно недавним является дело Кутцнер против Германии (Kutzner v. Germany),[24] инициированное родителями двух дочерей. Местная Служба по делам несовершеннолетних обратилась в Суд по делам об опеке с ходатайством, о лишении их родительских прав в отношении их дочерей в связи с тем, что имелись основания полагать, что они неспособны к воспитанию своих детей из-за умственной неполноценности. Национальный суд по делам об опеке назначил эксперта-психолога для составления заключения и вынес временный приказ, лишающий заявителей права принимать решения относительно того, где должны проживать их дети или какого рода медицинская помощь должна быть им оказана, мотивируя приказ тем, что заявители не имеют требуемых умственных способностей для воспитания своих дочерей. Дети были помещены в детский дом. Позднее Судом был издан приказ о лишении родителей их прав в отношении дочерей. Заявители безрезультатно обжаловали решение Суда по делам об опеке в несколько вышестоящих инстанций. При этом ряд экспертов, нанятых частным порядком местной ассоциацией в защиту прав детей, дали благоприятные для заявителей заключения и выразили мнение, что дети должны быть возвращены в семью, а социальные службы должны обеспечить их дополнительными учебными занятиями.

    Европейский суд единогласно решил, что в этом деле нарушено право заявителей на уважение семейной жизни (ст.8 Европейской Конвенции). В частности, он постановил, что приказ о направлении детей в приюты и разлучение их с родителями, являются неприемлемыми. Было отмечено, что во время проживания детей дома им предоставлялась образовательная поддержка; эксперты-психологи, назначенные судами, дали противоречивые заключения; психологи, приглашенные в частном порядке, а также несколько семейных врачей настаивали на необходимости возвращения детей в семью. И, наконец, ни разу не утверждалось, что заявители пренебрегали своими родительскими обязанностями или плохо обращались с детьми. По мнению Европейского суда, административные власти и суды не изучили должным образом возможности применения дополнительных или альтернативных мер, которые были бы менее радикальными, чем разлучение детей и родителей.

    Дополнительно к установлению нарушения права, Суд счел, что заявители понесли моральный ущерб, и назначил компенсацию в сумме 15 000 евро и возмещение судебных расходов.

    Дело Нильсена против Дании (Nielsen v. Denmark) 1988 года[25], также имеет прямое отношение к защите семейных прав ребенка.

    Заявителю, Джону Нильсену, гражданину Дании, на момент подачи заявления в Комиссию по правам человека (1984 г.) было 13 лет. Его родители жили вместе с 1968 по 1973 годы. Так как они не состояли в браке, в соответствии с Датским законодательством, родительские права на ребенка принадлежали только матери. После того, как его родители расстались в 1973 году, ребенок остался с матерью, а отец мог навещать его на основании «джентльменского соглашения». Однако соглашение не функционировало в полной мере, и в 1974 году отец через компетентные органы получил официальное право на посещение сына. У ребенка складывались все более близкие отношения с отцом, и летом 1979 года, после двухнедельного нахождения на отдыхе у отца он отказался вернуться к матери. После того, как мать, с согласия обеих сторон, связалась с социальными работниками, ребенок был помещен в специальное детское учреждение, откуда он сбежал и вернулся к отцу. 6 августа 1979 года отец инициировал в суде дело о передаче ему права опеки над ребенком, после чего скрылся вместе с ребенком до 8 октября 1979 года, когда отец был арестован. 9 октября, после ареста отца, ребенок был помещен в детское психиатрическое отделение окружного госпиталя, откуда он опять сбежал. После длительных судебных разбирательств, результатом которых был отказ в передаче права опеки отцу, психиатрическая экспертиза ребенка, а также установление того факта, что ребенок не хочет жить с матерью, он был окончательно помещен в госпиталь.

    В своем заявлении в Европейскую Комиссию по правам человека, поданном им при помощи отца, заявитель ссылался на нарушение ст.5 (право на свободу и безопасность) Европейской Конвенции по правам человека. Комиссия нашла нарушение указанной статьи, но так как, вследствие широкой огласки дела, право на опеку было все-таки передано отцу[26], Суд впоследствии, в связи с новыми обстоятельствами не установил нарушения ст.5 Конвенции. Таким образом, аналогично делу Никишиной, дело было разрешено внутренним судом, но под явным влиянием Европейского суда.

    В последнее время среди специалистов все чаще отмечается возрастающее влияние деятельности Европейского суда на российское право, в частности на законодательство и, особенно, на судебную практику.[27] Действительно, появляется все больше случаев, в которых решение по существу или даже решение процессуальных вопросов, вынесенных Европейским Судом, влекут за собой изменения как в принятии российскими судами решений, как по отдельным делам, так и в общих подходах к толкованию российского права, в том числе, в области защиты семейных прав ребенка.

    Как уже упоминалось ранее, решения Европейского суда обязательны для государства, в отношении которого они вынесены. Комитет Министров Совета Европы осуществляет надзор за его исполнением.[28]

    Выплата денежной компенсации является зачастую самым видимым, однако далеко не единственным обязательством, вытекающим из решения Суда. В соответствии с практикой толкования ст. 46 Судом и Комитетом Министров, констатация нарушения Конвенции предполагает обязательство государства-ответчика принять в случае необходимости особые меры для того, чтобы «положить конец нарушению и устранить его последствия с целью восстановления, насколько это возможно, ситуации, существовавшей до нарушения (restitution in integrum). Таким образом, на практике речь может идти о совершенно конкретных мерах индивидуального характера в отношении ребенка, которые не обязательно ограничиваются выплатой присужденной Судом денежной компенсации. Более того, помимо выплаты компенсации и принятия мер индивидуального характера, решение Суда влечет за собой обязательство принятия «действенных мер для предотвращения новых нарушений Конвенции, подобных тем, которые были установлены в данном решении».[29]

    Меры индивидуального и общего характера, принимаемые государством-ответчиком при исполнении решений Суда, крайне разнообразны. Вот несколько примеров мер общего характера, принятых государствами после вынесения решений по делам о защите прав детей:

    Дело Tyrer v. the United Kingdom (решение от 25 апреля 1978)
    - Отмена телесного наказания на о. Мэн.

    Дело Marckx v. Belgium (решение от 13 июня 1979)
    - Внесение изменений, связанных с не-дискриминацией внебрачных детей в законодательство об усыновлении.

    Дело Johnston and Others v. Ireland (решение от 18 декабря 1986)
    - Внесение в законодательство изменений, направленных на уравнение в правах детей рожденных в браке и вне брака.

    Дело Bouamar v. Belgium (решение от 29 февраля 1988)
    - Установление дополнительных процессуальных гарантий защиты для детей в уголовном судопроизводстве. Учреждение специальных помещений для содержания несовершеннолетних под стражей.

    Как видно, меры общего характера могут выражаться, в частности, в проведении конституционных и законодательных реформ, направленных на защиту прав ребенка. Кроме того, эти реформы способствуют изменению судебной практики. Есть основания полагать, что решения Европейского Суда против России окажут значительное влияние на законодательное регулирование и судебную практику защиты права детей в нашем государстве. Более того, учитывая тот факт, что во исполнение решения Европейского суда государство должно предпринимать меры для предотвращения новых нарушений прав ребенка, вероятно, законодатель пойдет по пути расширения перечня прав детей, закрепленных в семейном законодательстве Российской Федерации. Так, после рассмотрения Европейским судом соответствующих жалоб, законодатель будет вынужден предусмотреть в Семейном кодексе, например, право несовершеннолетнего на бесплатную юридическую помощь в случаях его конфликта с законными представителями и органами опеки и попечительства.

    [1] Конституция Российской Федерации. Комментарий/Под общ. ред. Б.Н.Топорнина– М.: Юристъ, 1997. С. 100
    [2] СЗ РФ 1998. № 14. Ст.1514
    [3] ВВС СССР. 1976. №17. Ст.291
    [4] Конституция Российской Федерации. Комментарий/Под общ. ред. Б.Н.Топорнина– М.: Юристъ, 1997. С.314
    [5] Пчелинцева Л.М. Комментарий к Семейному Кодексу РФ.- М.: Норма-Инфра-М, 1999. С 61
    [6] СЗ РФ 2002. № 23. Ст.2102
    [7] Ведомости СНД и ВС РФ 1993. №19. Ст.685; СЗ РФ 1995. №51. Ст.4970
    [8] Определение Судебной Коллегии Верховного Суда РФ от 5 октября 2000 г. Бюллетень ВС РФ, №5, май 2001
    [9] См.например: Гражданское право. Т.3. Уч.- М.: Проспект, 1998. С256; Антокольская М.В. Семейное право. Уч.– М.: Юристъ, 1999. С.97
    [10] Беспалов Ю.Ф. Семейно-правовое положение ребенка в РФ.- Владимир: ВГПУ, 2000. С.107
    [11] Нечаева А.М. Семейное право. Курс лекций- М.: Юристъ, 2001. С.234
    [12] ФЗ от 21 декабря 1996г. №159 «О дополнительных гарантиях по социальной защите детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей». СЗ РФ 1996. №52. Ст.5880
    [13] Ст. 53 ЖК РСФСР
    [14] Ст. 98 ЖК РСФСР
    [15] Ведерникова О. Ювенальная юстиция: исторический опыт и перспективы//Российская Юстиция, 2000, №7. С.51
    [16] Мельникова Э.Б. Российская модель ювенальной юстиции// Правозащитник, 1996, №1. С.26
    [17] Ермаков В. Юстиция обязана защищать права и законные интересы несовершеннолетних// Российская Юстиция, 2000, №10. С.22
    [18] Мельникова Э.Б. Ювенальная юстиция: проблемы уголовного права, уголовного процесса и криминологии. Уч. Пос. – М.: Дело, 2000.С.102
    [19] Family Supervision order. Ministry of Justice of Netherlands. November, 1998, p.8
    [20] Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации./Отв. Ред. В.В.Лазарев– М.: Спарк, 2001. С.100
    [21] Комментарий к Семейному кодексу Российской Федерации/Под ред. И.М.Кузнецовой. 2-е изд. С.45
    [22] СЗ РФ 1998. № 14. Ст.1514
    [23] См. например: Gomien D., Harris D., Zwaak L. Law and practice of the European Convention on Human rights and the European Social Charter. – Council of Europe, 1998; Адвокатская деятельность. Уч. пос./Под общ. ред. В.Н.Буробина– М.: МНЭПУ, 2001
    [24] Кутцнер против Германии// Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание, 2002, №2. С.16
    [25] Nielsen, Leading Cases of the European Court of Human Rights//complied, edited an annotated by R.A. Lawson & H.G. р. 270
    [26] Ibid, p.274
    [27] Доклад М.Б.Лобова, Советника по правовым вопросам Отдела исполнения решений Европейского суда по правам человека, на Международной Конференции «Россия и Совет Европы» 18-19 мая 2001 года
    [28] П.2 ст. 46 Европейской Конвенции
    [29] Доклад М.Б.Лобова, Советника по правовым вопросам Отдела исполнения решений Европейского суда по правам человека, на Международной Конференции «Россия и Совет Европы» 18-19 мая 2001 года
  • Назад к странице Статьи

    К разделу "Публикации"

    Наша кнопка    Rambler's Top100 Яндекс цитирования