|
Права человека в Чеченской Республике, терроризм и реакция на него российских властей
Свобода слова
Свобода совести
Альтернативная гражданская служба
Запрет на пропаганду войны, на подстрекательство к дискриминации и насилию
Федеральный Закон «О противодействии экстремистской деятельности»
Положение национальных меньшинств
Свобода передвижения и выбора места жительства. Права мигрантов
Первые решения Европейского суда по правам человека в отношении России
|
Российская Федерация вступила в состав Совета Европы 28 февраля 1996 г.; 30 марта 1998 г. Россией была подписана, а затем (5 мая 1998 г.) ратифицирована Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. С этого момента Конвенция, согласно п. 4 ст. 15 Конституции РФ, стала составной частью российской правовой системы.
После ратификации Конвенции и ряда дополнительных Протоколов к ней российские граждане, а также организации получили право на обращение в Европейский суд по правам человека с жалобой на неправомерные действия государственных органов России, нарушающие их права, гарантированные Конвенцией.
Помимо целого ряда решений о приемлемости заявлений, поданных против Российской Федерации, в 2002 г. Европейский суд вынес впервые два решения по существу (1). Оба решения содержат комментарии ранее установленных Конвенцией правовых стандартов применительно к праву и практике Российской Федерации.
В деле Burdov v. Russia (2) (заявитель жаловался на то, что невыполнение решений суда является нарушением права на справедливый суд, гарантированного Европейской конвенцией) Суд еще раз повторил, что право на справедливое судебное разбирательство было бы иллюзорным в случае, если внутренняя правовая система государства позволит окончательному решению суда остаться не исполненным в ущерб одной из сторон. Разумеется, невозможно предположить, чтобы статья 6 (1) закрепляла процедурные гарантии, данные сторонам – справедливое, публичное и оперативное разбирательство – не предусматривая при этом защиты исполнения судебного решения. Толкование ст. 6 (1), как относящейся исключительно к доступу к суду и проведению самого разбирательства, привело бы, скорее всего, к ситуации, не совместимой с принципом верховенства закона, который государства обязались уважать, ратифицировав Конвенцию. Исполнение решения любого суда должно рассматриваться как неотъемлемая часть «судебного разбирательства» в целях ст. 6 Конвенции (Hornsby v. Greece).
Суд отметил, что это положение Конвенции не позволяет государству ссылаться на недостаток средств при невыплате долга по судебному решению. Задержка в исполнении решения может быть оправдана в особых обстоятельствах. Однако она не может приводить к нарушению сущности права, гарантируемого ст. 6 (1) (3). В данном случае, право заявителя на извлечение выгоды из успешного судебного дела о компенсации повреждения здоровья, причиненного обязательным участием в чрезвычайной ситуации, не должно быть нарушено по причине якобы существующих финансовых трудностей, испытываемых государством.
В деле Kalashnikov v. Russia (4) (заявитель жаловался, в частности, на условия содержания под стражей, длительный срок содержания под стражей и длительность уголовного разбирательства) Суд подтвердил мнение многих международных организаций об условиях содержания под стражей в России. Устанавливая нарушения ст. 3 Конвенции, Суд отметил, что условия содержания заявителя под стражей, в частности: огромная перенаселенность камер, антисанитарные условия и их неблагоприятное влияние на состояние здоровья заявителя, в сочетании с длительностью периода содержания в таких условиях, – представляют собой унижающее обращение.
(1) Данные по состоянию на июль 2002 г.
(2) Здесь и далее перевод данного дела неофициальный.
(3) Решение по делу Immobiliare Saffi v. Italy.
(4) Здесь и далее перевод данного дела неофициальный.
|
