|
Введение
Основные проблемы правовой ситуации
Нарушения прав человека в зоне вооруженного конфликта в Чеченской Республике
Региональное правозащитное движение
Первоочередные меры, необходимые для улучшения положения с правами человека в регионе
|
Как видно из вышеизложенного, Чеченская Республика для Российской Федерации — особый регион с точки зрения прав человека, да и права вообще. Соответственно, термин «региональное правозащитное движение» в применении к Чеченской Республике, строго говоря, неверен. Работающие в Чечне правозащитные организации действуют в постоянном контакте с организациями из других регионов России, с межрегиональными и общероссийскими организациями. Положение в Чеченской Республике становилось предметом отдельного рассмотрения на общероссийских форумах общественных организаций. В зоне вооруженного конфликта действуют и международные неправительственные правозащитные организации — опять-таки в тесном контакте с местными и российскими правозащитниками.
С другой стороны, ситуация с соблюдением прав человека в Чеченской Республике неоднократно становилась предметом рассмотрения на форумах межправительственных организаций, делегации которых неоднократно посещали регион. Соответственно, российские власти были вынуждены реагировать — ими были созданы либо инспирированы государственные и «общественные» «правозащитные» структуры, которые в большей или меньшей степени формально действовали на этом направлении и весьма активно — в контактах с международными организациями (это, видимо, и было их главной задачей).
Таким образом, в данном разделе имеет смысл рассматривать не «региональное правозащитное движение», а «деятельность правозащитных организаций и международных организаций в связи с положением в зоне вооруженного конфликта в Чеченской Республике», что, разумеется, невозможно в объеме данного доклада. Мы ограничимся кратким обзором этой темы.
Постоянный мониторинг ситуации с правами человека в Чеченской Республике ведут несколько российских правозащитных общественных организаций. В их ряду прежде всего следует назвать Правозащитный центр «Мемориал»(1) — его деятельность в зоне вооруженного конфликта идет в рамках программы «Горячие точки»(2) и сети юридических приемных для вынужденных мигрантов «Миграция и право»(3). В рамках мониторинга с весны 2000 г. работает головной офис в г. Назрани(4), а с осени того же года — приемные в городах Грозный, Урус-Мартан, Гудермес. Правозащитный центр «Мемориал» не ведет оперативный мониторинг с рассылкой новостей или ведением новостной ленты on-line, что связано со спецификой, с выработанным за много лет стилем работы — прежде всего достоверность, лишь затем — скорость; любая информация многократно проверяется (при отсутствии в Чечне связи). На сайте ПЦ «Мемориал» регулярно размещаются отдельные информационные материалы, доклады о ситуации в регионе, с июля 2000 г. ведется «Хроника насилия», обновляется список пропавших без вести. Кроме мониторинга, «Мемориал» осуществляет юридическую и гуманитарную помощь жертвам конфликта. При подготовке настоящего доклада использовались прежде всего материалы Правозащитного центра «Мемориал».
Мониторинг в зоне вооруженного конфликта в Чечне ведет Общество российско-чеченской дружбы(5), традиционный партнер Московской Хельсинкской группы(6).
В 2001 г. среди проживающих в Республике Ингушетия мигрантов был создан Комитет национального спасения Чеченской Республики, который начал мониторинговую работу(7).
Также новостную ленту правозащитного направления ведет Общественный фонд «Гласность»(8), имеющий корреспондентов в зоне конфликта, и информационное агентство «Прима»(9).
Необходимо отметить, что в условиях сложившейся в 2001 г. в Чеченской Республике чрезвычайной ситуации с правами человека любой честный журналистский репортаж из Чечни оказывается «правозащитным», что, впрочем, определяет и политику властей в отношении средств массовой информации, и, как следствие, практическое отсутствие подобных репортажей(10). Эта чрезвычайная ситуация с правами человека до сих пор не осознана российским обществом, не стала предметом общенациональной дискуссии, как, впрочем, и весь вооруженный конфликт на Северном Кавказе.
В Чеченской Республике действуют также и правозащитные группы, не имеющие тесных и постоянных связей с организациями из других регионов России, с межрегиональными и общероссийскими организациями. Среди них есть и активно работающие правозащитные группы — например, «Дог Тешар» («Надежда сердца»), объединение родственников «исчезнувших», задержанных федеральными силовыми структурами и пропавших без вести гражданских лиц.
Кроме того, едва ли не большинство чеченских общественных организаций называют себя «правозащитными» и считают себя таковыми. Это связано со многими причинами и верно, по крайней мере, в том смысле, что они используют «правозащитную» аргументацию — однако цели, методы и стиль определяют их «политический» характер. Иное вряд ли возможно в условиях вооруженного конфликта, поляризации социума и структур гражданского общества(11), которые рассматриваются сторонами конфликта как «мобилизационный ресурс»(12).
Положение в зоне вооруженного конфликта в Чеченской Республике становилось предметом отдельного рассмотрения на двух основных общероссийских форумах неправительственных организаций — Всероссийском чрезвычайном Съезде в защиту прав человека (20–21 января 2001 г.) и на Гражданском Форуме (21–22 ноября 2001 г.). На первом — чеченской проблеме была посвящена отдельная секция, на втором — дискуссия «Чечня — наша общая боль и забота: пути достижения мира и согласия» и отдельная «переговорная площадка». Хотя эти два мероприятия зримо раскололи «правозащитное сообщество» России(13), по «чеченской» тематике состав участников был в основном один и тот же(14). Можно условно считать, что результатом выполнения решений Съезда(15) были антивоенные и иные действия правозащитных неправительственных организаций в связи с вооруженным конфликтом в Чеченской Республике(16). Но, безусловно, результат проведения Форума — регулярно проходящие в Москве и в Чечне переговоры правозащитных организаций с представителями власти и силовых структур(17).
Из международных неправительственных правозащитных организаций, постоянно занимающихся вопросами соблюдения прав человека в зоне вооруженного конфликта на Северном Кавказе и посылающих туда своих представителей, следует прежде всего выделить Human Rights Watch(18), ведущую собственный мониторинг ситуации с правами человека.
Направляли свои миссии в зону конфликта и выпускали документы, посвященные ситуации в Чечне, также и другие международные организации — Amnesty International(19), Federation International des Ligues des Droits de L'homme (FIDH). Правозащитная составляющая присутствует и в работе ряда международных гуманитарных организаций, ведущих деятельность в Чечне и Ингушетии. Продолжалось тесное сотрудничество правозащитных организаций — местных, российских и международных, работающих в регионе постоянно и эпизодически: обмен информацией, подготовка совместных документов и докладов, совместные действия в международных структурах (ООН, ПАСЕ).
В течение 2001 г., как и в предыдущем году, ситуация с соблюдением прав человека в Чеченской Республике неоднократно становилась предметом рассмотрения международных организаций.
Комиссия ООН по правам человека приняла соответствующую резолюцию 20 апреля 2001 г.(20) ; председатель Комиссии Мэри Робинсон предварительно посещала зону вооруженного конфликта и встречалась с представителями правозащитных организаций.
Парламентская ассамблея Совета Европы неоднократно (в частности, перед четырьмя сессиями в январе, апреле, июне, сентябре) направляла свои миссии в зону вооруженного конфликта; в дополнение к комиссии ПАСЕ (лорда Джадда) действовала совместная рабочая группа «Государственная Дума — ПАСЕ» («Джадд—Рогозин»), но в целом позиция ПАСЕ (как и мирового сообщества в целом) к концу 2001 г. практически не была сформулирована. Некоторые наблюдатели объясняли это изменением международной обстановки после террористических актов 11 сентября в США, международной контртеррористической операцией и включением в нее России, однако, скорее, это не было временным ослеплением: дистанцирование международных организаций от происходящего в Чечне шло уже давно(21).
С самого начала конфликта на Северном Кавказе правозащитные организации постоянно апеллировали к международному сообществу: Российская Федерация, как член ряда европейских структур, взяла на себя обязательства соблюдать права человека и стремиться к разрешению конфликтов политическими средствами, и международное давление на Россию было в этих условиях не только правомерно, но и необходимо.
В январе 2000 г. ПАСЕ первый раз рассмотрела чеченский вопрос, а весной того же года была принята принципиальная резолюция, требующая от России соблюдения прав человека: российская делегация была лишена права голоса, странам-членам СЕ было рекомендовано обратиться с межгосударственными исками к России в Страсбургский суд, а Комитету министров СЕ — приостановить членство Российской Федерации в Совете Европы. Однако уже в мае Комитет министров отказался выполнить эту рекомендацию. Ни одно государство так и не обратилось в Страсбургский суд. А в январе 2001 г. полномочия российской делегации были полностью подтверждены(22).
В конце ноября 2001 г. в Страсбурге прошел организованный Комиссаром Совета Европы по правам человека Альваро Хиль Роблесом семинар с участием, с одной стороны, представителей российской власти, федеральной и местной, с другой — представителей российских и чеченских правозащитных организаций. В своем Резюме по итогам семинара Комиссар, в частности, заметил, что «компетентные власти Российской Федерации официально встали на этот путь [защиты гражданского населения] и уже добились на этом направлении конкретных успехов, и в настоящее время стремятся пресекать подобного рода нарушения». Тогда же, в конце ноября 2001 г., под эгидой Совместной рабочей группы «Государственная Дума—ПАСЕ» из числа сотрудников административных органов Чеченской Республики и общественных организаций Чечни, находившихся на мероприятиях Совета Европы в Страсбурге, был создан так называемый «Консультативный совет». Столь спонтанное учреждение «совета» обусловило случайный и узкий состав его участников, которые к тому же не были заранее наделены мандатом на вхождение в подобную структуру. Однако этот «совет» предполагалось наделить существенными полномочиями, сделав его, по сути, «предпарламентом» Чеченской Республики, что может означать отказ Совета Европы от требования политического урегулирования в Чечне.
Совет Европы последовательно отказывался от каких-либо эффективных действий со ссылками на существенный прогресс в области соблюдения прав человека в Чечне. С этим невозможно согласиться — в Чеченской Республике, по сути, ничего не изменилось: с одной стороны, продолжаются массовые и грубые нарушения прав человека, а с другой — не началось эффективного расследования совершенных ранее преступлений (этому, собственно, посвящен практически весь настоящий доклад).
Возможно, европейские парламентарии решили, что, наконец, российское общество и государство осознали глубину кризиса и в поисках выхода идет активная дискуссия. Однако визиты делегаций ПАСЕ, работа группы «Государственная Дума—ПАСЕ» не оказывают заметного влияния на ситуацию: проведенные с их участием слушания в Государственной Думе РФ по чеченской проблеме в сентябре 2000 г. и в июне 2001 г. были, безусловно, полезны, но для российских официальных структур они остаются уникальными по кругу участников и остроте обсуждения. Если это делалось «на экспорт», то цель была достигнута, если «для внутреннего употребления» — то нет. Комиссия Государственной Думы по содействию нормализации общественно-политической и социально-экономической обстановки и соблюдению прав человека в Чеченской Республике оказалась эффективна только в этом, пропагандистском смысле.
В том же направлении работал другой государственный институт, призванный, по идее, защищать граждан в зоне конфликта. Созданная по инициативе Совета Европы официальная правозащитная структура — служба Специального представителя Президента РФ по соблюдению прав и свобод человека и гражданина в ЧР В. Каламанова — оказалась неспособна снизить уровень насилия и защитить гражданское население от произвола силовых структур: она в основном фиксирует обращения граждан(23).
Третья официальная правозащитная структура — «Национальная общественная Комиссия» — была создана в 2000 г. после 56-й сессии Комиссии ООН по правам человека(24), призвавшей правительство РФ для незамедлительного расследования предполагаемых нарушений прав человека и нарушений международного гуманитарного права в Чеченской Республике срочно создать независимую комиссию в соответствии с признанными международными стандартами. Однако ни процедура создания «Национальной общественной Комиссии» во главе с бывшим министром юстиции РФ П. Крашенинниковым, ни ее состав не позволяют говорить, что она соответствует международным стандартам, принятым в отношении подобных комиссий. Сделала ли эта комиссия что-либо конкретное для расследования нарушений и привлечения виновных к ответственности, неизвестно.
(1) Исполнительный директор: Т. И. Касаткина, адрес центрального офиса: Москва, 103051, Малый Каретный пер., д. 12; http: www. memo. ru; e-mail: memhrc@memo. ru.
(2) Руководитель О. П. Орлов.
(3) Руководитель С. А. Ганнушкина.
(4) Руководитель Э. Ц. Мусаева, адрес: ул. Муталиева, д. 46;
e-mail: memorial@southnet.ru.
(5) Сопредседатели С. М. Дмитриевский и Р. М. Кутаев, председатель регионального отделения в Чеченской Республике и Республике Ингушетия И. Эжиев. Адреса: руководящего органа — Н. Новгород, Окский съезд, д. 2, комн. 122, тел. (8312) 300714, 340488; регионального отделения в Чеченской Республике и Республике Ингушетия — Республика Ингушетия, Назрановский р-н, с. Яндаре, госхоз, лагерь беженцев; представительства Информационного центра Общества на Северном Кавказе — Республика Ингушетия, г. Карабулак, ул. Джабагиева, д. 36, кв. 9, тел. 44385. Организация создана в Нижнем Новгороде 17 апреля 2000 г.
Сайт: http://www.uic.nnov.ru/hrnnov/friend/.
(6) Обществом российско-чеченской дружбы был подготовлен Доклад о положении с правами человека в Чеченской Республике за 2000 г.
(7) Руководитель Р. Бадалов; свою работу Комитет ведет в тесной связи с Движением «За права человека», руководитель Л. Пономарев.
(8) Сайт информационного агентства «Гласность Медиа»
www. glasnostonline.org; агентство ведет родословную от независимого бюллетеня «Гласность», основанного в 1987 г. бывшим политзаключенным, ныне руководителем Общественного фонда «Гласность», С. Григорьянцем.
(9) Сайт информационного агентства «Прима»: www. prima-news. ru; агентство ведет родословную от газеты Экспресс-Хроника, основанной в 1987 г. бывшим политзаключенным, ныне руководителем агентства А. Подрабинеком.
(10) Исключения немногочисленны — это, прежде всего, статьи А. Политковской, «Новая газета» (www.novayagazeta.ru), некоторые публикации «Московских новостей» (www.mn.ru), «Общей газеты» (www.og.ru), «Новых известий», «Итогов» (до смены состава редакции) и «Еженедельного журнала» (www. ej.ru), репортажи тех иностранных журналистов, что не боятся испортить отношения с ведомством С. Ястржембского, а из электронных СМИ — передачи «Радио Свобода» (www. svoboda.org).
(11) Подробнее о проблемах гражданского общества Северного Кавказа, включая зоны этносоциальных конфликтов, и в частности Чеченскую Республику, см. на cайте «Кавказский узел», www.kavkaz.memo.ru.
(12) Это, впрочем, не чуждо и обществу в России: дискуссия, последовавшая за Съездом правозащитников и предшествовавшая Гражданскому форуму, была, по сути, посвящена тому, могут ли (должны ли) структуры гражданского общества быть «электоральным резервом» власти (оппозиции); ответ, по-видимому, таков: «могут, но только один раз» — после поляризации они «сгорают», меняют свою природу.
(13) Соорганизаторы Съезда — Движение «За права человека» и Общественный фонд «Гласность» — не участвовали в Форуме, мотивируя отказ принципиальными соображениями, в частности продолжающимися грубыми и массовыми нарушениями прав человека в Чеченской Республике.
(14) Более того, и секцию на Съезде, и дискуссию на Форуме готовил и вел «Мемориал».
(15) См. Резолюцию Всероссийского чрезвычайного Съезда в защиту прав человека о cитуации в Чечне.
(16) Подробнее см. на сайте «Война и права человека» http://www. hro. org/war/, в частности деятельность Российского общенационального комитета «За прекращение войны и установление мира в Чеченской Республике».
(17) Коммюнике и стенограммы переговоров см. на сайте общества «Мемориал» www.memo.ru.
(18) Событиям 2001 г. посвящены доклады HRW (см. www. hrw. org/russian/): «Зарытые улики: “белые нитки” в расследовании массового захоронения в Чечне» (май 2001.), «”Грязная война”»: исчезновения, пытки и внесудебные расправы» (март 2001 г.) и «”Последний раз его видели…”: “исчезновения” в Чечне продолжаются» (апрель 2002 г.). Отметим, что в начале «второй чеченской войны», осенью 1999 — весной 2000 г., HRW вела непрерывный мониторинг ситуации в регионе, и в тот период ее можно считать ведущей правозащитной организацией в чеченском вопросе.
(19) Материалы Amnesty International на русском языке размещены на сайте www. amnesty. memo. ru.
(20) Резолюция Комиссия ООН по правам человека E/CN.4/2001/L.24 от 20 апреля 2001 г.
(21) Подробнее см.: Обращение Инициативной группы правозащитных организаций «Общее действие» к сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы, 19 января 2002 г.
(22) Резолюция Парламентской ассамблеи Совета Европы от 25 января 2001 г.
(23) В 2000 г. Каламанов утверждал, что его деятельность можно будет оценивать по числу возбужденных по обращениям граждан уголовных дел. На конец 2001 г. обращений было свыше двадцати тысяч, а уголовных дел — в десятки раз меньше.
(24) См. «Обращение ПЦ “Мемориал” к Комиссии ООН по правам человека», март 2002 г.
|
