НОВЫЙ САЙТ МХГ

ПУБЛИКАЦИИ

Статьи

Ольга Шепелева. В российском законодательстве появилось определение понятия «пытка»

8 декабря 2003 Президент Российской Федерации подписал Федеральный Закон "О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации".

Принятый закон, существенно изменил не только содержание отдельных статей Уголовного кодекса, но и концепцию преступления и наказания в соответствии с новой тенденцией по смягчению карательной политики государства в области уголовного правосудия. Фактически, мы получили новый Уголовный Кодекс.

Помимо расширения пределов необходимой обороны, изменения понятия рецидива преступлений, отказа от наказания в виде конфискации имущества, снижения минимального срока лишения свободы, ограничения оснований для лишения свободы несовершеннолетним, и других изменений новый закон ввел в Уголовный кодекс определение понятия «пытка».

Ст. 117 Кодекса (истязания) была дополнена следующим примечанием: «Под пыткой в настоящей статье и других статьях настоящего Кодекса понимается причинение физических или нравственных страданий в целях понуждения к даче показаний или иным действиям, противоречащим воле человека, а также в целях наказания либо в иных целях.»

Одновременно была изменена ст. 302 Кодекса (принуждение к даче показаний). В новой редакции статья выглядит следующим образом: «Принуждение подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля к даче показаний либо эксперта к даче заключения путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны следователя или лица, производящего дознание, а равно другого лица с ведома или молчаливого согласия следователя или лица, производящего дознание».

До внесения изменений в Уголовный кодекс российское право вообще не знало понятия «пытка», несмотря на то, что пытки запрещались Конституцией РФ (ст. 21), Уголовно-процессуальным (ст. 9) и Уголовно-исполнительным (ст. 12) кодексами и рядом законов (например, ст. 5 Закона «О милиции» и ст. 4 Закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»). Отсуствие понятия пытки в национальном праве способствовало непониманию правоприменителями обязательств, вытекающих из таких международных договоров РФ как Конвенция против пыток, Европейская Конвенция прав человека и основных свобод и Международный Пакт о гражданских и политических правах.

Особо значимым с точки зрения прав человека, предотвращения пыток и соблюдения международных обязательств был вопрос о криминализации пыток. Ст. 4 Конвенции против пыток требует от государств-участников Конвенции рассматривать в качестве преступлений собственно пытку, попытку причинения пытки и соучастие в пытке. Ст. 1 указанной Конвенции дает развернутое определение того, что же в национальном праве должно считаться пыткой.

Отсуствие в уголовном праве России специальной нормы, криминализующей пытки, в целом, не препятсвовало осуществлению уголовного преследования должностных лиц, применяющих подобный недозволенный метод. Как правило, применение пыток рассматривалось как превышение должностных полномочий (ст. 286 УК) или принуждение к даче показаний (ст. 302 УК). Однако, поскольку уголовное право не предоставляло адекватного определения пытки, правоприменитель не мог в полной мере осознавать ее общественную опасность и ее характеристики как преступления, что, несомненно, негативно сказывалось на эффективности борьбы с этим нарушением.

На начальной стадии разработки поправок к Уголовному кодексу предполагалось введение в него специализированной статьи 117-1: «Пытки, то есть причинение должностным лицом либо с его ведома или молчаливого согласия иным лицом физических или нравственных страданий с целью принуждения к даче показаний или иным действиям, противоречащим воле человека, а также с целью наказания либо в иных целях».

Законопроект по внесению ст. 117-1 в Уголовный кодекс был принят Государственной Думой в первом чтении 19 марта 2003 г. Предполагалось, что эта статья войдет в Закон "О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации". Однако, во время последнего обсуждения изменений и дополнений в Комитете по законодательству против введения ст. 117-1 возразил Верховный Суд РФ. Исходя из позиции Верховного Суда ст. 117-1 является избыточной, кроме того, структура Уголовного Кодекса исходит из классификации преступлений по их объекту следовательно, должностному преступлению не место в разделе «Преступления против личности». Поскольку данная позиция так же была поддержана Администрацией Президента, ст. 117-1 была исключена из текста Закона и заменена приведенными выше дополнениями к ст. 117 и ст. 302.

Изменения, которые были внесены в Кодекс вместо ст. 117-1, возможно, способствовали сохранению логической стройности этого документа. Однако они так и не обеспечили должной правовой оценки пыток и поставили сложнейшие вопросы перед правоприменителем.

Действующая редакция ст. 117 не указывает на участие в пытке должностного лица. Вместе с тем, согласно международным договорам Российской Федерации, именно участие в пытке должностного лица (в форме непосредственного причинения страданий жертве, в форме подстрекательства других лиц к совершению пыток, а так же в форме молчаливого согласия на применение пытки третьими лицами) является ключевым признаком, отличающим это грубейшее нарушение прав человека от иных видов посягательства на физическую неприкосновенность личности.

Таким образом, новая редакция ст. 117, несомненно укрепив защиту от пыток со стороны частных лиц, так и не дала нам определения пытки, которое соответствовало бы определению, данному в Конвенции ООН против пыток и других международных документах.

Есть вероятность, что уголовное преследование пыток, совершенных должностным лицом, будет осуществляться не по ст. 117, а по ст. 302 и 286, как это было до внесения изменений в Уголовный Кодекс.

Статья 302 в предыдущей редакции по своему содержанию приближалась к определению пытки и жестокого и унижающего достоинство обращения, данного в соответствующих международных договорах РФ, однако содержала в себе существенные ограничения. Во-первых, ст. 302 применялась чрезвычайно ограниченно, поскольку субъектом преступлений, предусмотренных ст. 302 могли быть только должностные лица, обладающие статусом следователя или дознавателя, тогда как на практике пытки, в том числе и с целью получения показаний, применялись и применяются оперативными сотрудниками правоохранительных органов. Кроме того, ст. 302 устанавливала наказание за применение пытки к определенному лицу и с определенной целью, а именно – с целью принуждения подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего и свидетеля к даче показаний или эксперта к даче заключения. Применение пыток и жестокого обращения к лицам, не обладающим процессуальным статусом с целью получения информации о преступлении или его следах, а так же применение пыток с иными целями, нежели указанными в диспозиции ст. 302, под действие указанной нормы не подпадали.

Новая редакция ст. 302, расширяет круг субъектов, подлежащих ответственности по ст. 302 за счет формулировки «а равно другого лица с ведома или молчаливого согласия следователя или лица, производящего дознание». В таком случае, непонятно, кто подлежит ответственности за это преступление: непосредственный исполнитель пыток или следователь и дознаватель с чьего ведома или согласия они производились, или и тот, и другой? Во–вторых, как на практике может осуществляться доказывание того, что следователь и дознаватель знал применении пыток «другим лицом»? И, наконец, каким образом надлежит квалифицировать пытки, причиненные должностным лицом без ведома и согласия следователя или лица, производящего дознание, пытки, не связанные с получением показаний или экспертного заключения, а так же пытки применяемые должностными лицами вне контекста следствия или дознания по уголовному делу?

Очевидно, будет применяться все та же ст. 286: «Совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства». Чрезвычайно общая формулировка этой статьи, с одной стороны, позволяет преследовать пытки и жестокое и унижающее обращение, не подпадающее под действие с. 302. Вместе с тем, ст. 286 не дает правоприменителю четких указаний по преследованию пыток. Кроме того, применение ст. 286 не позволит вести адекватный учет и оценку пыток, совершаемых должностными лицами.

Очевидно, что вопросы, возникшие в связи с изменением Уголовного кодекса, будут разрешаться практическим путем. Будущая практика борьбы с пытками зависит от толкования которое будет дано указанным новеллам, что, в свою очередь будет определяться наличием политической воли у российских властей.



Назад к странице Статьи

К разделу "Публикации"

Наша кнопка    Rambler's Top100 Яндекс цитирования