НОВЫЙ САЙТ МХГ

ПУБЛИКАЦИИ

Статьи

Сергей Лукашевский. Язык вражды: Безалаберность или расизм?

Впервые опубликовано: «Среда» (№11, 2002).

Современное российское общество страдает нетерпимостью и ксенофобией. Уровень ненависти, неприятия меньшинств, «чужих» за последние годы заметно вырос. Раздражение «наплывом» мигрантов, «засилием» представителей кавказских и азиатских народов и тому подобные настроения давно приняли едва ли не массовые масштабы, в своем крайнем пределе выражаясь в нападениях членов скинхедских группировок. Эта атмосфера ненависти не может не отражаться в языке, в том числе в языке СМИ, которые, как известно, способны как сдерживать, так и распространять подобные настроения.

Традиционно проблема разжигания национальной и иной ненависти в СМИ поднимается в связи с радикальными консервативно-националистическими изданиями, чья аудитория, в принципе, не так велика. Большинство населения, в том числе носителей ксенофобских настроений, читает, смотрит и слушает другие СМИ.

Поэтому четыре известные московские общественные организации: Информационно-исследовательский центр «Панорама», Московская Хельсинкская группа, Фонд защиты гласности и Центр развития демократии и прав человека - решили объединить свои усилия для того, чтобы выяснить: насколько материалам «обычных», т.н. мейнстримовских, СМИ присущи вышеозначенные нетерпимость, ксенофобия и т.д., то есть присущ язык вражды. Найденная для этого понятия формулировка дала название и самому проекту «Язык вражды в российских СМИ: мониторинг и общественные действия».

Мы ограничили себя изучением ситуации только в прессе с небольшим «довеском» в виде информационных интернет-сайтов. (Для электронных СМИ в силу специфики, например, «прямого эфира» проблема языка вражды стоит даже острее, но и мониторинг телевидения вещь гораздо более трудоемкая и затратная). Мониторинг осуществлялся в Москве и пяти регионах: Санкт-Петербург («мегаполис»), Пермская область («типичный урбанизированный регион»), Рязанская область (регион «красного пояса»), Кемеровская область («сибирский регион»), Краснодарский край («южный регион», известный националистической политикой местных властей»). Мы сознательно отказались от рассмотрения ситуации в национальных республиках – она заслуживает отдельного изучения.

Проект поддерживал институт «Открытое общество» в Будапеште и Москве.

Краснодар и Рязань отличились

На общем фоне выделяются два феномена: пресса Краснодарского края и Рязанской области. Кубань в принципе представляет собой регион, власти которого открыто проводят дискриминационную политику и пользуются откровенно-ксенофобской риторикой. Местная пресса является прекрасным ретранслятором соответствующих идей. «Кубань для кубанцев! Да, Кубань – многонациональный регион, но главный народ на Кубани – это русский народ» («Кубань сегодня», 2001, 10 октября) – тиражируют газеты высказывания действующего губернатора А. Ткачева. Ткачев не ограничивается идеологическими декларациями. Враги называются четко: «…посмотрите на тот же Крымский район – там есть населенные пункты, где турки-месхетинцы буквально выжимают с обжитых мест местное население…» («Кубанские новости», 2001, 3 ноября). И дается руководство к действию: «Мы должны принять все меры к тому, чтобы эти люди не чувствовали себя у нас так вольготно, чтобы не ощущали себя хозяевами нашей земли» («Кубань сегодня», 2002, 22 марта). В целом такая риторика не свойственна ни массовой российской прессе, ни представителями российской власти. (Впрочем, насколько мне известно, нечто подобное, хотя и в меньших масштабах характерно и для прессы, например, Астраханской области.) Ситуация в Краснодарском крае наглядно демонстрирует, что СМИ в России могут быть и такими.

Здесь уместно заметить, что согласно нашей базе данных, представители государства (руководители администраций, депутаты, судьи, сотрудники правоохранительных органов) реже оказывались «источниками» языка вражды, чем общественные деятели, эксперты и т.д.

В Рязанской области ситуация совершенно иная, хотя также неординарная. Едва ли не каждую неделю база данных пополнялась цитатами из статей такого сорта, каких много печатается в газетах типа «Завтра» или «Дуэль». Все статьи были из одной и той же газеты – «Вечерней Рязани», которая имеет второй в области тираж. Газета поздравляет областное отделение Русского национального единства с 11-м юбилеем, публикует выдержки из книги бывшего главы Ку-Клукс-Клана Дэвида Дюка о «подлинной роли» евреев в современном мире. Не стану докучать читателю приведением пространных цитат, объясняющих, что День защитника отечества (бывший день Советской армии), как и 8 марта, вводились как скрытое празднование иудейского праздника Пурим. Нормальное меню националистического издания. Однако в Москве и крупных городах националистические издания представляют собой сравнительно небольшую и при том маргинальную долю информационного поля. В Рязанской области иные масштабы, и «Вечерняя Рязань» является, по мнению наблюдателей, одной из 5-6 наиболее читаемых газет.

Кто громче стучит?

В остальной прессе ситуация в целом далека от вышеописанных крайностей. Приступая к мониторингу языка вражды, готовишься выискивать резкие националистические выпады, которых, по сути, в прессе нет (если не читать специально газеты «Завтра» или «Вечернюю Рязань»). Но, вчитываясь в любой текст (и контекст), в котором упоминается национальность, начинаешь находить нужный материал.

Статья о последствиях 11 сентября. Американские следственные органы задерживают подозреваемых на основании звонков граждан. Журналист почему-то замечает: «Стучат американцы с вдохновением» («Новые известия», 2001. 29 сентября). Интересно, как определяется его наличие в подобных случаях.

Ради броского заголовка вполне серьезную статью, посвященную пресечению незаконного вывоза нефтепродуктов из Чечни, называют «Чеченцев взяли за нефть» («Коммерсант», 2001, 2 октября). Хотя в самой статье никаких указаний на национальность преступников нет, но в сознании читателя неизбежно запечатлевается информация из заголовка.

Уничижительные формы этнонимов используются с поразительной легкостью. Назвать «ради красного словца» евреев жидами уже практически немыслимо, но украинцев хохлами – пожалуйста: «Что натворили хохлы — полудурки» («Мегаполис-Экспресс», 2001, 15 октября); «Защити хохла от сала» («Россiя», 2002, 21 февраля). Кемеровский журналист, рассуждая о конкуренции российских и украинских металлургов, считает возможным определить последних как «хохляцких» («Кузбасс», 2001, 25 декабря).

Пакистанцев, внимание к которым российской прессы было обеспечено военной операцией США в Афганистане, стали называть «паками». Причем я не удивлюсь, если после таких пассажей мои сограждане станут с подозрением относится к гражданам Пакистана: «Среди "паков" немало рабов крайностей и фанатиков эксцессов. Все эти люди с пылкими и злыми страстями и взглядами... Чтобы представить себе темперамент этих "отмороженных" с виду людей, нужно знать, с какой неожиданной жестокостью они проводят даже бытовые разборки» («Комсомольская правда», 2001, 12 октября).

Достается не только украинцам. Заголовок статьи о японских машинах звучит как «Хочу японку!» (Кемеровская обл., «Томь», 2002, 13 марта).

Тоже касается и фенотипических национальных черт. Рассуждая о качестве китайских товаров, автор статьи замечает, что у них проявляется «раскосое происхождение» («Кузбасс», 2001, 13 ноября).

Естественно, одним из наиболее распространенных типов языка вражды является криминализация и обвинение в аморальности этнических групп: народов Кавказа, Средней и Юго-Восточной Азии. Автор статьи о рыночной преступнице последовательно называет ее «кореянкой лет 25», «кореянкой», «мошенницей», «воровкой», «кореянкой». Примеров такого рода об «азербайджанцах», «кавказцах», «цыганах» и др. достаточно и любой, кто постоянно читает прессу, может вспомнить нечто подобное.

Социальные предпосылки ксенофобии и соответственно языка вражды в отношении представителей народов Кавказа и Средней Азии очевидны, но вот статья описывающая турецких рабочих, то есть сотрудников иностранной фирмы, видимо, вполне официально заключившей контракт на некие работы: «Лица турецкой национальности забывают о своих обязанностях и теснят друг друга в борьбе за наилучшее место наблюдения за представительницей прекрасной половины. Они свистят ей вслед, активно жестикулируют, цокают языками, кричат явно непотребные вещи по-русски и что-то, скорее всего, не очень приличное по-турецки» («Новые Известия», 2001, 21 ноября).

Лечение и самолечение

Думаю, что здесь стоит остановиться. Можно и далее демонстрировать разнообразие форм языка вражды и объектов, на которых он направлен, но к сути проблемы это уже не прибавит ничего существенного.

На мой взгляд, подавляющая часть проявлений языка вражды является следствием не ксенофобских взглядов самих журналистов, а отсутствия привычки обращать внимания на то, что кто-то может быть задет резким оборотом, написанным ради броскости заголовка или эффектности концовки. Это свойство нашей прессы, в особенности той, которую принято называть желтой, распространяется не только на межэтнические и межконфессиональные отношения, но и на другие сферы социального взаимодействия.

В дальнейшем можно проводить текстологический анализ подобных статей, пытаясь выработать советы журналистам, как писать на этнические темы, в каких случаях не упоминать этническую принадлежность, как избегать формирования негативных стереотипов. Но все это будет иметь смысл только в том случае, если, как ни банально это звучит, журналисты проявят ответственное отношение к своей социальной роли.



Назад к странице Статьи

К разделу "Публикации"

Наша кнопка    Rambler's Top100 Яндекс цитирования