|
ИСТОРИЯ 54. Итоговый документ Группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений к совещанию в Белграде Общественная группа содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР была создана в мае 1976 г. по инициативе и под руководством профессора Юрия Орлова. В заявлении об образовании Группы говорилось: "Группа поставила своей целью содействовать соблюдению гуманитарных статей Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе… Своей первоочередной целью Группа содействия считает информирование всех глав правительств, подписавших Заключительный акт 1 июля 1975 г., а также информирование общественности о случаях прямых нарушений указанных статей… Группа надеется, что ее информация будет учитываться при всех официальных встречах, предусмотренных в Заключительном акте пунктом "Дальнейшие шаги после Совещания".В своей деятельности члены Группы содействия исходят из убеждения, что проблемы человечности и информационной открытости имеют прямое отношение к проблемам международной безопасности, и призывают общественность других стран-участниц Совещания в Хельсинки образовать собственные национальные Группы содействия, способствующие полному выполнению Хельсинкских соглашений правительствами своих стран". За время своего существования Группа содействия выпустила 22 документа и более 40 отдельных сообщений, в числе которых — оценка итогов первого года существования Хельсинкского соглашения ("Оценка влияния Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе" — 22 июля 1976 г.). Все эти материалы были переданы корреспондентам западных информационных агентств и посланы правительствам ряда стран-участниц Хельсинкского соглашения. Мы надеемся, что материалы Группы содействия будут изучены и обсуждены на Белградском совещании. Настоящий документ не является систематическим обзором материалов Группы содействия; он представляет собой опирающуюся на материалы Группы оценку результатов двухлетнего существования Хельсинкского соглашения и его дальнейших перспектив. Нашей целью было ответить на следующие три вопроса: Выполняет ли СССР гуманитарные статьи Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе? Каково влияние Хельсинкского соглашения на проблему прав человека в СССР и странах Восточной Европы? Каковы перспективы Белградского совещания? I. Выполняет ли советское правительство обязательства по правам человека, предусмотренные Заключительным актом? В разделе Заключительного акта, озаглавленном "Вопросы, относящиеся к безопасности в Европе", в его части "1-а. Декларация принципов, которыми государства-участники будут руководствоваться во взаимных отношениях" мы находим подраздел VII, в котором государства-участники обязуются уважать права человека и основные свободы. В этом разделе, в частности, говорится: "Государства-участники признают всеобщее значение прав человека и основных свобод, уважение которых является существенным фактором мира, справедливости и благополучия, необходимых для обеспечения развития дружественных отношений и сотрудничества между ними, как и между всеми государствами". Тем самым уважение основных прав человека включено в число основных обязательств, принимаемых государствами-участниками с целью обеспечения сотрудничества и безопасности в Европе. Последний абзац подраздела 1а — VII не оставляет сомнений в том, что права человека и основные свободы в Заключительном акте понимаются в том объеме, в котором они зафиксированы в общеизвестных основополагающих документах: Всеобщей декларации прав человека ООН и Международных пактах о правах человека. В разделе "Сотрудничество в гуманитарных и других областях" Заключительный акт содержит ряд обязательств, связанных с контактами между людьми и обменом информацией, которые также имеют отношение к правам человека и которые при добросовестном их выполнении необходимо включают в себя соблюдение прав человека. Общеизвестно, что в момент подписания Заключительного акта 1-го августа 1975 г. нарушение основных прав человека в СССР было не отдельными случаями, выпадающими из нормы, а именно нормой, закрепленной в неписанной традиции и писанных государственных установлениях. Достаточно указать на три наиболее ярких факта: 1. В Советском Союзе нет свободы выезда из страны. Даже для туристической поездки за границу человек должен предоставить характеристику с места работы, которые выдаются под строгим контролем партийно-государственных органов и далеко не всегда. Граждане СССР являются пленниками своего правительства. 2. В Советском Союзе нет свободы выбора местожительства (система "прописки"). 3. В Советском Союзе нет свободы обмена информацией, в частности, свободы печати. Это видно хотя бы из того, что в стране нет и не может быть ни одного печатного издания, независимого от партийно-государственных органов. Разумеется, было бы наивно ожидать и нереалистично требовать, чтобы это положение изменилось на другой день после подписания Заключительного акта. Но можно и нужно было ожидать, что положение начнет улучшаться, хотя бы постепенно и медленно. Советское правительство могло бы обнаружить хотя бы намерение к улучшению положения в области прав человека. Однако этого не произошло. Итог первого года Хельсинкского соглашения был подведен в документе Группы содействия следующим образом: "Советское правительство не намерено выполнять свои международные обязательства по правам человека. По-прежнему в тюрьмах и лагерях томятся многие сотни политических заключенных — людей, осужденных лишь за политические, этические или религиозные убеждения или за попытки независимого информирования общественности. Режим их содержания… ужесточился за этот год. Не осуждена и не прекращена практика психиатрических репрессий. Не произошло никаких изменений к лучшему как в вопросе свободной эмиграции, так и в более частном вопросе воссоединения семей. Число отказников, известных нам, за этот год даже возросло. Преследуются все формы независимой информации". С еще большим основанием мы можем сказать это и к концу второго года Хельсинкского соглашения. Материалы Группы содействия указывают на многочисленные нарушения прав человека, из которых мы, в первую очередь, хотим обратить внимание на следующие. 1. Отказ в праве на эмиграцию и воссоединение семей (см. документы №№ 11–14). Отметим в особенности препятствия, чинимые большой группе пятидесятников и баптистов (более тысячи человек), подавших коллективные заявления о желании эмигрировать (документ № 20). Факт массового требования свободы эмиграции со стороны пятидесятников свидетельствует одновременно о нарушении другого основного права личности — свободы вероисповедания и вероучения, ибо пятидесятники убедительно обосновывают свое требование описанием грубых нарушений этого права (об этом также см. "Отчет о поездке в общины пятидесятников" от 12 января 1977 г.). Отметим, кроме того, борьбу за право эмиграции советских немцев (документ № 22) и евреев. Что касается воссоединения семей, можно указать на документ № 4, который содержит список разделенных семей, добивающихся воссоединения (этот список включает наиболее драматические случаи разделения ближайших родственников, и он далеко не полон). Между тем, все больше советских людей публично заявляют о своем желании навсегда или на время покинуть пределы Советского Союза. Очень часто они получают отказы. Во многих случаях на них обрушиваются репрессии: увольнения с работы, помещение в психбольницы, аресты по фальсифицированным делам и т. д. Мы можем судить об этом по растущему числу заявлений непосредственно Группе содействия или через нее — главам правительств, подписавших Заключительный акт. Мы знаем, однако, что подавляющая часть заявлений: о желании эмигрировать, об отказе от гражданства, о необходимости выехать на время — не достигает Группы и очень большое число желающих эмигрировать Группе просто неизвестно. Советское правительство настойчиво сводит все содержание гуманитарных статей Заключительного акта к одному — к единственному пункту — воссоединению семей (отрицая свои нарушения и в этой области). Оно хотело бы навязать эту свою позицию другим государствам так же, как оно навязывает ее своим гражданам. В июне 1976 г. начальник Всесоюзного ОВИРа Владимир Обидин объяснил, что советские компетентные органы при выдаче разрешений на выезд из СССР будут "строго руководствоваться" Заключительным актом Хельсинкского совещания и давать визы только для воссоединения семей, а семьей, согласно Кодексу о браке и семье, они считают только супругов и их не состоящих в браке детей. Отказы из-за "недостаточной степени родства" становятся теперь столь же обычным явлением, как отказы "по секретности". Таким образом, Заключительный акт Хельсинкского совещания власти пытаются использовать для... ограничения эмиграции. 2. Национальная дискриминация. Заключительный акт Хельсинкского совещания говорит: "Государства-участники, на чьей территории имеются национальные меньшинства, будут уважать право лиц, принадлежащих к таким меньшинствам, на равенство перед законом, будут предоставлять им полную возможность фактического пользования правами человека и основными свободами и будут таким образом защищать их законные интересы в этой области". Между тем, крымские татары в СССР много лет ведут безрезультатную борьбу за право жить в родном Крыму, из которого они, в результате чудовищного акта геноцида, были выселены в 1944 году (см. документ № 10, содержащий обильно документированное описание дискриминации крымских татар). В похожем положении находятся месхи (см. документ № 18). Общеизвестны факты о дискриминации евреев. 3. Нарушение права на свободный обмен информацией и идеями, в том числе с зарубежными странами-участницами Хельсинкского соглашения. По-прежнему отключаются телефоны у лиц, ведущих нежелательные с точки зрения КГБ разговоры, в особенности, с заграницей (документ № 2 перечисляет 43 фамилии). Отметим, что это свидетельствует о непрерывном и массовом подслушивании телефонных разговоров. Почтовые и телеграфные отправления тщательно цензурируются при пересечении границы и многие задерживаются. По-прежнему в Москве купить иностранную некоммунистическую газету можно лишь случайно и с большим трудом, а такие информационные журналы, как "Тайм" или "Ньюсуик" и вовсе невозможно. Режим обмена информацией с политзаключенными не только не смягчился после августа 1975 г., но, напротив, ужесточился до крайности. Письма заключенных родственникам и обратно задерживаются под самыми абсурдными предлогами; например, цензор может усмотреть в письме "скрытый смысл", не потрудившись объяснить, в чем он состоит. Даже состояние здоровья заключенного относится к числу запрещенных для разглашения сведений. Советская пропаганда и средства массовой информации по-прежнему рассматривают идеи, приходящие с Запада, как опасную заразу, и внушают советскому человеку, что его долг — препятствовать проникновению этой заразы. В этом можно убедиться, просмотрев любую статью на эту тему, вышедшую в Советском Союзе. Например, массовая молодежная газета "Комсомольская правда" в статье "С ног на голову" от 5 мая 1977 г. утверждает, что "буржуазные средства массовой информации" добиваются для себя права вести "психологическую войну" на территории социалистических стран и вмешиваться в их внутренние дела. "Именно такую цель,— пишет далее газета,— преследуют раздающиеся на Западе призывы к идеологическому разоружению, назойливые требования открыть границы социалистического мира навстречу так называемому "свободному потоку информации". Но что же принесет к нашим берегам "свободный поток"? Бюллетень НАТО "Нувель атлантик" вносит в этот вопрос полную ясность: "Свободный поток информации — это создание условий для проникновения в социалистические страны западных идей". Таким образом, "Комсомольская правда" призывает не к тому, чтобы бороться с западными идеями с помощью идей же (что, как и всякую борьбу идей, можно было бы только приветствовать), а к тому, чтобы физически пресечь проникновение западных идей, перекрыв свободный поток информации, который у "Комсомольской правды" фигурирует в кавычках, как нечто заведомо несуществующее и не имеющее шансов на существование. "Комсомольская правда", как и все советские газеты, выступает не со своим собственным мнением, а лишь выражает установку, принятую высшими партийно-правительственными органами. Причина враждебной установки к потоку свободной информации высказана газетой с полной ясностью: он создает условия для проникновения западных идей. Как совместить эту установку с обязательством "содействовать более полному взаимному доступу всех к достижениям-произведениям, опыту, исполнительскому искусству — в различных областях культуры их стран", взятым правительствами стран-участниц Хельсинкского соглашения (Заключительный акт, подраздел "Доступ")? Или, по мнению советских идеологов, понятие "западные идеи" не входит в понятие "западная культура"? Практика советских органов власти в отношении обмена идеями полностью соответствует теории, излагаемой в пропаганде. Типичным ее образчиком могут служить меры, принятые ими в отношении Международного симпозиума по еврейской культуре, Этот симпозиум должен был открыться 21 декабря 1976 г. в Москве и продолжаться три дня. В повестке дня симпозиума было 55 докладов, из них 14 должны были сделать зарубежные гости. В ответ на это власти приняли следующие меры (см. документ № 19): 1) Всем иностранным ученым, приглашенным на симпозиум, было отказано во въездных визах. Даже туристы, которые были заподозрены в интересе к нему, получили отказы. По крайней мере трое граждан США, сообщившие о своем интересе к симпозиуму советским официальным лицам, были высланы из СССР. 2) Члены оргкомитета и связанные с ними лица подверглись обыскам и многочасовым допросам. При обысках конфисковывалась вся литература на иврите и идиш, вплоть до словарей, тексты докладов на симпозиуме и подготовительные материалы. 3) У 19 человек были выключены телефоны. 4) 21 декабря были арестованы члены оргкомитета и большинство докладчиков. В течение следующих трех дней они находились либо под домашним арестом, либо на допросах. 5) В Риге, Кишиневе, Таллине, Ленинграде и других городах были задержаны лица, пытавшиеся отправиться в Москву на симпозиум. 4. Репрессии против членов Группы "Хельсинки". Ярчайшим свидетельством нарушения Хельсинкского соглашения являются репрессии, обрушившиеся на Группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в Москве, на Украине и в Грузии. В феврале-апреле 1977 г. были арестованы: Три члена Московской группы: Юрий Орлов (руководитель), Александр Гинзбург, Анатолий Щаранский. Четыре члена Украинской группы: Микола Руденко (руководитель), Олекса Тихий, Мирослав Маринович, Микола Матусевич. Три члена Грузинской группы: Звиад Гамсахурдиа (руководитель), Мераб Костава, Виктор Рцхиладзе; последний был вскоре отпущен с подпиской о невыезде, по состоянию здоровья, но подвергнут многочасовым допросам. Арестованы или заключены в психбольницу также некоторые близкие к Группам содействия Хельсинки люди (В. Барладяну, И. Тереля). Оставшиеся на свободе члены Групп и контактирующие с ними лица находятся под сильнейшим давлением и под угрозой ареста. Хотя обвинения, предъявленные арестованным, до сих пор неизвестны, не может быть никакого сомнения, что аресты направлены против деятельности Хельсинкских групп и имеют целью разгромить эти группы. Еще в мае 1976 г. немедленно после образования первой Группы "Хельсинки" во главе с Ю. Орловым власти попытались прекратить деятельность Группы. 27 мая Ю. Орлов сделал следующее заявление: "...Я должен указать, что продолжающееся преследование свободной информации является фундаментальным нарушением духа и буквы Заключительного акта Европейского совещания. В частности, это касается теперь деятельности самой Группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР. Совершенно открытая и позитивная по существу своей деятельности Группа содействия была официально объявлена властями "нелегальной организацией" — хотя это звучит безумно, а также "провокационной и антиконституционной". Огромное количество агентов КГБ почти демонстративно следует за каждым шагом — моим и некоторых других членов Группы, вероятно, ожидая приказа об аресте. Можно подумать, что для государства нет большей опасности, чем общественное содействие выполнению Хельсинкских соглашений. ...Мирная борьба за соблюдение основных прав личности, за смягчение нравов, против жестокости, за духовную терпимость и за свободное движение информации закладывает фундамент доверия и миролюбия более прочный и долговременный, чем это могут сделать одни лишь политические усилия. Проблемы безопасности в сегодняшнем мире неотделимы от гуманитарных. В этом очевидный смысл гуманитарных статей Заключительного акта, и по самому существу дела в их выполнении заинтересованы все народы и все правительства. Если же сбор и передача информации о нарушениях этих статей квалифицируется как государственное преступление, то это подрывает самую основу Соглашения, лишает его реального содержания и внутренней логики. Поэтому я обращаюсь к правительствам и парламентам всех стран, участвовавших в Европейском совещании, включая СССР. Я прошу предпринять шаги, которые защитили бы право Группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений заниматься объявленной ею разумной и полезной деятельностью. Я прошу оградить ее членов от преследований." Разгром Группы "Хельсинки" накануне Белградского совещания нельзя расценить иначе, как демонстративный отказ властей и впредь выполнять свои обязательства по правам человека и решимость жестоко карать тех своих граждан, которые будут сообщать информацию об этих нарушениях. II. Влияние Хельсинкского соглашения на проблему прав человека в СССР и странах Восточной Европы Как следует из предыдущего раздела, подписание советским правительством Заключительного акта не оказало прямого влияния на положение с правами человека в СССР — в том смысле, что правительство не обнаружило намерения улучшить это положение, как того можно было ожидать на основании текста Заключительного акта. Однако подписание Хельсинкского соглашения оказало определенное косвенное влияние на проблему прав человека в СССР и странах Восточной Европы. Во-первых, подписание Хельсинкского соглашения правительствами указанных стран дало основание гражданам этих стран требовать соблюдения основных прав человека и рассчитывать на поддержку западной общественности и государственных деятелей, ибо теперь положение в сфере прав человека было связано с безопасностью тридцати пяти стран Европы и Северной Америки и признанием нерушимости государственных границ в Европе. В ответ правительства СССР и некоторых других стран Восточной Европы усилили репрессии против борцов за права человека. Во-вторых, грубое и очевидное нарушение Советским Союзом взятых на себя обязательств в области прав человека вызвало возмущение у многих людей в странах Запада и раскрыло им глаза на тяжелое положение с правами человека в странах, которые все называют социалистическими, и на отсутствие всякого прогресса в этой области. III. Перспективы Белградского совещания Историческое значение Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе состоит в том, что соблюдение прав человека было впервые провозглашено необходимым элементом межгосударственных отношений, направленных на поддержание мира и развитие сотрудничества между народами. Эта мысль лежит в основе Хельсинкского соглашения, и независимо от того, сколь удачно она реализована и какой к настоящему времени произвела эффект, она, как мы полагаем, никогда больше не сойдет с политической сцены, и это представляет собой крупный шаг человечества на пути достижения как индивидуальных свобод, так и коллективной безопасности. Обращаясь к той реализации этой мысли, о которой мир узнал 1 августа 1975 г., мы прежде всего отмечаем неформальность обязательств, взятых на себя правительствами стран-участниц в области прав человека. Эти обязательства имеют вид заявлений об определенных намерениях и не включают никаких согласованных критериев того, что считать выполнением этих намерении. Такая форма договора предполагает наличие доброй воли к его выполнению. События истекших двух лет показали с полной очевидностью отсутствие у правительства СССР этой доброй воли. Белградское совещание может признать или не признать этот факт, а если признает, то может либо продолжить попытки реализации основной идеи Хельсинкского соглашения, либо отказаться от них. Таким образом, есть три логические возможности, и в заключение нашего отчета мы хотим их прокомментировать. 1. Несомненно, что советские представители на Белградском совещании будут доказывать, что СССР выполняет гуманитарные статьи Заключительного акта и что если права человека где-то и нарушаются, то только в странах Запада. Советские представители будут отрицать достоверность данных Группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений или просто игнорировать их. С другой стороны, они, вероятно, будут приводить различные цифры, свидетельствующие о большом (и, быть может, возрастающем) числе туристических поездок, культурных обменов, переводимых в Советском Союзе иностранных книг и т.п. Все эти цифры, разумеется, никакого отношения к правам человека не имеют, ибо относятся к мероприятиям, которые проводятся по инициативе и под строжайшим контролем государственных органов. Эти цифры свидетельствуют не о правах человека, а о правах государства — правах, в наличии которых никто не сомневается. Однако, вследствие отсутствия формальных критериев соблюдения гуманитарных обязательств Заключительного акта, западные представители могут сделать вид, что они "почти удовлетворены" положением дел и выразить надежду, что "отдельные случаи" нарушения гуманитарных обязательств будут в ближайшем будущем исправлены. Мы считаем, что перед лицом очевидных фактов эта позиция была бы чистым лицемерием и нанесла бы непоправимый вред как правам человека, так и европейской безопасности, поощрив неприкрытое нарушение взятых на себя в Хельсинки обязательств и превратив Хельсинкское соглашение в предмет насмешек. 2. Признав полное и откровенное нарушение Советским Союзом гуманитарных статей Заключительного акта, страны Запада могут сделать вывод, что идея связывания прав человека с межгосударственными отношениями потерпела провал. Этот вывод допускает два логических продолжения, которые оба приводят к весьма печальным последствиям. Первый: страны Запада могут разорвать Хельсинкское соглашение, как невыполняемое противоположной стороной. Это вызвало бы обострение международной напряженности, увеличение военных расходов и отдаление перспектив прочного мира и подлинного сотрудничества между народами. Второй: страны Запада могут пойти на отступление в вопросе о правах человека, исключив соответствующие пункты из Хельсинкского соглашения формально или игнорируя их фактически, но сохранив в силе остальные статьи соглашения, в частности, гарантирующие неприкосновенность границ. Это было бы огромным ударом по правам человека не только в СССР и странах Восточной Европы, но и в развивающихся странах. Что же касается политических проблем, то иллюзорные "безопасность и сотрудничество", достигнутые таким способом, вряд ли дадут более благоприятные результаты, чем прямой разрыв Хельсинкского соглашения. 3. Мы полагаем, что вывод о провале "Хельсинкской идеи" преждевременен, и надеемся на осуществление третьей логической возможности. Она состоит в том, что страны Запада констатируют нарушение Советским Союзом гуманитарных обязательств и сделают отсюда вывод, что единственная возможность сохранить Хельсинкское соглашение — это договориться о более или менее формальных критериях соблюдения обязательств по правам человека. Советское правительство может не признавать факты своего нарушения взятых обязательств, но оно не может не признать, что при наличии двух противоположных точек зрения на одни и те же факты единственный способ выйти из тупика — это установить согласованные критерии для оценки фактов. Если советское правительство откажется от согласования конкретных проверяемых критериев выполнения обязательств по правам человека, то это будет равносильно разрыву им Хельсинкских соглашений. Каковы бы ни были критерии выполнения международного соглашения, ясно одно: нельзя заключать в тюрьму людей за то, что они следят за выполнением этого соглашения. Мы считаем, что в качестве предварительного условия для ведения любых обсуждений западные представители должны потребовать немедленного освобождения арестованных членов групп "Хельсинки". Пока эти люди находятся в заключении, обсуждение критериев выполнения Хельсинкских соглашений было бы оскорбительным фарсом, издевательством над здравым смыслом. Споры о выполнении гуманитарных обязательств концентрируются в основном вокруг двух понятий: "интересы государства" и "вмешательство во внутренние дела". Следовательно, должно быть четко установлено и согласовано, какие именно ограничения индивидуальных свобод допустимы в интересах государства и какие именно акции других стран в связи с проблемой прав человека являются вмешательством во внутренние дела. В практике нынешнего времени советские власти рассматривают любой не инициированный ими обмен информацией как противоречащий интересам государства. Отказ советского правительства установить проверяемые критерии нарушения интересов государства в сфере прав человека будет означать, что имеет место глубокое, неразрешимое противоречие между соблюдением прав человека и интересами советского государства и что существующая практика будет продолжаться. В этом случае советское правительство не должно было подписывать Хельсинкское соглашение. Точно так же, если любая критика одной страны другими за нарушение прав человека и требование предоставить соответствующую информацию рассматриваются как вмешательство во внутренние дела, то такая страна не может быть участником Хельсинкского соглашения. В качестве конкретных аспектов этой проблемы мы хотим указать на следующие. В списке государственных интересов настойчиво требует международной кодификации понятие государственной тайны, и в особенности необходим перечень сведений, которые не могут являться государственной тайной. Соображения по этому поводу были высказаны Юрием Орловым в предложении о международной конференции по рассекречиванию информации, которое мы приводим в качестве приложения. В международном аспекте из всех прав человека особое положение занимает право на эмиграцию, ибо лицо, желающее эмигрировать из страны, принадлежит в большей степени к человечеству в целом, чем к гражданам этой страны, поэтому человечество в целом и несет за него основную ответственность, Мы считаем необходимым, чтобы каждое государство обязалось либо немедленно выпустить из страны лицо, желающее эмигрировать, либо дать в письменной форме конкретный ответ о причинах задержки и о сроке, в течение которого это лицо будет задерживаться. Копии этих ответов должны направляться в международные организации. Не существует никаких оснований, по которым распространение информации о судебных процессах и об условиях содержания заключенных можно было бы считать противоречащим государственным интересам, а требование такой информации другим государством — вмешательством во внутренние дела. Участники Хельсинкского соглашения должны дать гарантии свободного допуска иностранных представителей на все суды и во все места заключения. Мы привели эти три аспекта лишь в качестве примера, отнюдь не претендуя на полное освещение проблемы. Кроме соглашений и обязательств со стороны государств-участников, наличие проверяемых критериев выполнения Заключительного акта предполагает учреждение международных органов для сбора и обработки соответствующей информации. Учитывая ограниченность возможностей, которыми располагают граждане СССР и стран Восточной Европы, представители этих органов должны иметь возможность посещать эти страны и принимать заявления от отдельных граждан. * * * Нарушение Советским Союзом гуманитарных статей Хельсинкского соглашения создает трудную ситуацию в отношениях между странами, участвующими в этом соглашении. От того, какой выход будет найден из этой ситуации, зависит, быть может, будущее Европы и всего мира. Но игнорировать факт нарушения Хельсинкских соглашений было бы наихудшей из всех возможностей. После ареста Александра Гинзбурга 3 февраля 1977 г. руководитель Группы "Хельсинки" Юрий Орлов выступил с заявлением, в котором, в частности, было сказано: "Таким образом, советское правительство попросту отбросило свои недавние международные обязательства по правам человека. Существуют ли гарантии, что оно в нужный момент не отбросит любые другие обязательства? Я обращаюсь с этим вопросом к правительствам Запада. Я обращаюсь также к советскому правительству". Ответ советского правительства на этот вопрос известен: оно бросило Юрия Орлова за решетку. Каков будет ответ представителей стран Запада, когда они соберутся на совещание в Белграде? Члены Группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР: Елена Боннэр, Петр Григоренко, Мальва Ланда, Наум Мейман, Юрий Мнюх, Владимир Слепак Члены Рабочей комиссии по расследованию злоупотреблений психиатрией в политических целях: Вячеслав Бахмин, Ирина Каплун, Александр Подрабинек, Феликс Серебров Председатель группы "Международной Амнистии" Валентин Турчин [между 23 апреля и 11 мая 1977 г.] Приложение Предложения о Международной конференции по рассекречиванию информации Я предлагаю западным правительствам разработать — в общих чертах — в период подготовки к Белграду проект международной конференции по рассекречиванию информации. Это было бы хорошим развитием Хельсинкских соглашений, причем в одном из ключевых направлении. Целью конференции должно быть заключение международного соглашения о допустимом уровне засекречивания информации. Одновременно следовало бы договориться о следующей конференции, имея в виду поэтапное сокращение объема информации, допускаемой к засекречиванию. Я думаю, что на первом этапе следовало бы запретить засекречивание следующей информации: 1) о стихийных бедствиях; 2) об эпидемиях и распространенности заболеваний; 3) о статистике преступности; 4) об условиях материальной жизни людей — обеспеченность продуктами питания, одеждой, жилищами и т.д.; 5) об уровне и характере нарушений международных обязательств по правам человека. Учитывая опыт преследований свободной информации в Советском Союзе, следовало бы оговорить при этом право лиц на публикацию информации в дискуссионном порядке, без уголовного преследования за ошибки в информации, относящиеся к согласованному перечню свободной (незасекречиваемой) информации. Должно быть оговорено, что наказанием для недобросовестного источника информации служит потеря доверия к нему. Я думаю даже, что этот последний принцип, в применении к пункту 5), мог бы быть зафиксирован уже в Белграде. Это предложение является развитием идеи проф. Наума Меймана о необходимости международного соглашения, определяющего допустимый уровень засекречивания научной информации. Руководитель Группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР Юрий Орлов 8 февраля 1977 г. К списку 1977 года К общему списку |
Наша кнопка  |
|