|
ИСТОРИЯ 52. О нарушении прав граждан на эмиграцию Документ № 20– Каждый человек имеет право покидать любую страну, включая свою собственную. Пакт, ст. 12. 2 Всю обозримую историю человечества свобода передвижения внутри и вне страны считалась основным признаком, отличающим свободного человека от Раба или Крепостного. Естественное право свободы передвижения укоренилось в сознании человечества и не ассоциируется с политикой или идеологией. Такая свобода является не просто одним из прав человека, но предпосылкой любых других прав, без которых они становятся иллюзорными. * * * В настоящее время имеется довольно большое количество граждан различной национальности, желающих покинуть СССР. Мотивы эмиграции: национальные (например, немецкая эмиграция), религиозные, социальные (бесправное положение, преследования со стороны властей, например, дискриминация бывших политзаключенных), политические, экономические и т.д.; нередко их трудно дифференцировать, имеет место комплекс мотивов. Например, настойчиво ходатайствуют о разрешении выехать из страны сотни семей (тысяча человек) христиан-пятидесятников, баптистов и других вероисповеданий, не желающих, чтобы их религиозная жизнь подвергалась диктату и контролю государства; за приверженность своей вере они подвергаются различным преследованиям, социальной и экономической дискриминации. Примерно то же можно сказать о многих немцах, желающих сохранить свою национальность, свой язык и до сих пор подвергающихся дискриминации только за то, что они — немцы... А в недавнем прошлом — тяжким гонениям. Желание эмигрировать выразили многие тысячи немцев, В ряде случаев ходатайства об эмиграции сопровождаются заявлениями об отказе от гражданства. Группе содействия известно о сотнях таких заявлений, в частности от лиц немецкой национальности, а также от настоящих и бывших политзаключенных. Такие заявления, как правило, вообще остаются без ответа (некоторые узники получили ответ, что вопрос будет рассматриваться по отбытии срока наказания). Нередко ходатайство об эмиграции (а также заявление об отказе от советского гражданства) влечет за собой серию различных преследований: неприятности по службе, увольнение с работы; всевозможные угрозы, исходящие от формальных органов советской власти — районные, сельские и городские советы и т.д.,— от тех или иных инстанций КПСС, КГБ, МВД, прокуратуры...; бандитские налеты, избиения и другие чисто уголовные акции; аресты и осуждения по надуманным и сфальсифицированным обвинениям. Каждый, заявляющий о своем желании покинуть страну, добивающийся законными средствами реализации своего желания — подвергает себя риску... Орган, непосредственно ведающий вопросами эмиграции — ОВИР, обычно отказывается даже принимать ходатайства о выезде при отсутствии вызова от родственников. Обычно требуется вызов от родственников из Израиля или, для лиц немецкой национальности, от родственников из ФРГ. Власти при этом присваивают себе право решать, устраивают их эти родственники или нет. Так, например, отказываются принимать и рассматривать заявления от не имеющих приглашений (вызовов) из-за границы родственников лиц, желающих эмигрировать по религиозным мотивам. В феврале и марте 1977 г. в Верховный Совет СССР посланы заявления от 200 семей (вместе с детьми около 1000 человек) евангелистов-христиан-пятидесятников и баптистов, проживающих на Северном Кавказе, в Закавказье, на Украине, на Дальнем Востоке и в других районах Советского Союза (см. Заявление от Общества христиан веры евангельской пятидесятников и заявление старшего епископа христиан-пятидесятников Н. П. Горетого от 23 марта 1977 г. — приложения №№ 1 и 2). В декабре 1976 г. в ОВИРе г. Риги даже бланки анкет, необходимых для оформления ходатайства о выезде из СССР на постоянное жительство в другую страну, отказались выдать В. П. Сулимову. Сулимов заявил, что он желает выехать в США. Сулимов приехал в Москву, чтобы обратиться в посольство США; однако до посольства он не добрался, так как был схвачен сотрудниками КГБ; последние передали его в милицию, где он был подвергнут обыску и затем — выдворен из Москвы (в Ригу). Не принимают и отказываются рассматривать ходатайства об эмиграции семьи Андреевых (г. Ленинград), настаивающих на своем праве выехать из страны без вызова. Андреевы ссылаются на Пакт о гражданских и политических правах. Они требуют также отмены 500 рублей — огромной государственной пошлины за отказ от советского гражданства. Этот налог, или правильнее сказать выкуп, также противоречит Пакту о гражданских правах, В поддержку своих требований Н. Н. Андреева и ее муж Ю.Д. Андреев держали в январе — феврале 1977 г. длительную голодовку (около 40 суток). В январе 1977 г. в Президиум Верховного Совета СССР направили заявления об эмиграции москвичи — В. Г. Баранов и его жена Г. Е. Баранова: "Прошу рассмотреть вопрос о моем выезде из пределов Советского Союза по политическим и нравственным мотивам. Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе... Международный Пакт о гражданских и политических правах — эти документы дают мне право выбора страны проживания. По личным соображениям я считаю нужным это право реализовать. Если для решения поставленного вопроса Верховный Совет сочтет нужным лишить меня и мою семью советского гражданства, я выражаю свое согласие...". Примерно аналогичное заявление направили в ОВИР г. Ленинграда скульптор Полетаева Нэлли Павловна, 1946 г.р., и художница Слутковская Ольга Сергеевна, 1953 г.р. Не получают разрешения покинуть страну многие граждане даже при наличии у них вызова (приглашения приехать на постоянное жительство) от родственников из-за границы. Так, например, с 1974 г. добивается разрешения бывший политзаключенный, украинец Евгений Грицяк. (Заявление Е. Грицяка от 18 февраля 1977 г. в приложении № 3.) Александр Малахазян (г. Ереван) в заявлении от 1 сентября 1976 г., адресованном в Комиссию ООН по правам человека, сообщает, что желание эмигрировать из страны он заявил еще в 1972 г., однако до 1974 г. власти отказывались официально принимать его заявление; в июне 1974 г. он отправил в Президиум Верховного Совета СССР заявление о выходе из гражданства СССР и государственную пошлину за выход из советского гражданства (500 рублей); в августе 1975 г. пришел ответ: Президиум Верховного Совета СССР отклонил ходатайство о выходе из гражданства СССР (!). "С тех пор,— пишет А. Малахазян,— власти противозаконно отказываются выдать разрешение на эмиграцию... власти принялись воздействовать на меня и моих родных репрессиями и запугиванием: три раза меня изолировали в психиатрических заведениях... систематически вызывали моего отца в КГБ в связи с моими письмами, которые попадали к ним в руки из редакций газет и из ЦК КПСС...". Власти в ряде случаев препятствуют даже выезду с целью воссоединения семьи. Так, с 1974 г. не может уехать к мужу москвичка Ирина Макклеллан (Заявление Макклеллан от 31 декабря 1976 г. — см. приложение 4). Мария Павловна Котович, 1938 г.р., не может уехать к своим престарелым родителям в Канаду. В заявлении в Группу содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР она сообщает, что ее отец во время войны был угнан на работу в Германию, по окончании войны уехал в Канаду; мать, получив приглашение и разрешение, уехала из СССР в 1967 г. и живет сейчас вместе с отцом в Канаде. Отец Марии Котович, начиная с 1969 г., присылает ей вызовы-приглашения на постоянное жительство. "Я все это сдала в местный паспортный стол и все время получаю отказы. Ничего не объясняют, только говорят — Вам отказали. 5 марта 1976 г. сдала приглашение и снова отказали. Я уже сдала 5 приглашений... Я работаю портнихой, муж — кочегаром в пекарне..." — Мария Котович, село Лешнев Бродовского района Львовской области. Препятствия, чинимые эмиграции, иллюстрируются также случаем с семьей Метке (Латвия). Власти дали разрешение на выезд в ФРГ, к сестре. Затем нашелся предлог, на основании которого разрешение отменили: об аннулировании разрешения Метке было сообщено в последний момент; семья оказалась на улице, без жилья, без средств к существованию. (см. Заявление Метке от 30 марта 1977 г. в Приложении № 5) Обстоятельства, связанные с немецкой эмиграцией, рассматриваются в документе № 22. * * * Статья VII раздела 1 Заключительного акта об "Уважении прав человека и основных свобод, включая свободу мысли, совести, религии и убеждений" содержит, в частности, ясное и недвусмысленное обязательство всех стран, ратифицировавших Международные Пакты о правах человека, неукоснительно выполнять их так, как эти права сформулированы в этих Пактах. Советский Союз ратифицировал Пакт о гражданских и политических правах, статья 12.2 — приведена в качестве эпиграфа к настоящему документу. Любое нарушение этой статьи является также и нарушением Заключительного акта Хельсинкского Совещания. Мальва Ланда, Елена Боннэр, Наум Мейман, Владимир Слепак Март — Апрель 1977 г. Приложение 1 Комитету по правам человека при ООН от общества христиан веры евангельской пятидесятников, желающих эмигрировать из СССР Поскольку советское правительство через органы КГБ угрожает судом за наше желание эмигрировать из СССР, а эмигрируем мы по причинам долголетних преследований за веру, то мы обращаемся к Комитету по правам человека при ООН и просим: 1. защитить нас от произвола советских властей, нарушающих Устав ООН и все нормы международного права, и 2. так как мы желаем выехать обществом, а не раздельно, о чем мы и упоминаем в своих просьбах к советскому правительству, то просим правовой комитет оказать нам содействие для именно коллективного выезда, так как именно такое наше желание, чтобы выезд всего нашего общества рассматривался как выезд одной семьи. Впервые списки были поданы нами в Верховный Совет 21 февраля 1977 года в количестве 520 человек, а вторые списки были посланы в Верховный Совет СССР 21 марта 1977 года в количестве 484 человек; 3. но поскольку советское правительство выдумало свои законы, которые беззаконно игнорируют статьи 13 из Всеобщей декларации прав человека и 12 из Пакта о гражданских и политических правах, а значит и самое Хельсинкское соглашение, которое целиком и полностью опирается на Всеобщую декларацию и на Пакт, разрешая выезд из страны только тем лицам, у кого есть ближайшие родственники за рубежом, чем и упраздняют указанные статьи. Мы просим Комитет по правам человека разобраться в нарушении советским правительством указанных статей и заставить их подчиниться ими же подписанным международным законам. Дело в том, что родственники у нас за границей не у многих, да и то не ближайшие, а мы хотим пользоваться правом выезда из страны наравне со всеми гражданами мира. Упомянутые же ограничения, созданные властями СССР для выездов из страны, фактически закрепощают всех остальных людей в СССР, словно бы не государство для человека, а человек для государства. Но Всеобщая декларация прав человека и Пакты о правах осуждают содержание людей в рабстве или в подневольном состоянии (ст. 4), и мы думаем, что если это запрещено всем членам ООН, то и советскому правительству тоже. Далее: 4. так как советское правительство через органы КГБ тормозит наш выезд еще и потому, что нет у нас вызовов, то мы просим Комитет по правам человека вывести наше общество из этого затруднения. Пусть пригласят нас зарубежные общества, организации, синдикаты, союзы США, Канады, Австралии, Аргентины, Англии, Италии, ФРГ, Испании, Бельгии, Голландии, Швейцарии, Греции, Португалии, Франции, Израиля, Филиппин, Японии, Индии, Индонезии и все другие некоммунистические страны, даже целиком мусульманские, как Турция, Египет, Саудовская Аравия. Заявляем, что мы мирные люди и добросовестные труженики, согласные трудиться даже не по специальности, а на любой самой грубой работе, и от нас везде будет только польза. Много выстрадавшие, мы постараемся отблагодарить любую страну, любое государство, согласившееся оказать нам содействие и помощь. Но так как кроме приглашения нужны и средства для переезда, то мы просим все правовые международные организации и инстанции, общества, синдикаты и союзы, Международный Красный Крест и Всемирный Совет Церквей: позаимствуйте нам средства и мы возвратим Вам с любыми процентами, когда выедем и станем работать на новых местах жительства. Помогите же нам, и Бог поможет Вам, удвоив и утроив свои благословения. От имени всей тысячи человек заявление подписали: епископ — Горетой Николай П. дьякон — Боборыкин Николай Г. дьякон — Бабиченко Станислав Т. регент — Бибиков Владимир Д. член церкви — Горетой Енох Н. член церкви — Сиденко Федор А. К данному заявлению прилагаются списки всех верующих, желающих эмигрировать. Приложение 2 ЗАЯВЛЕНИЕ ДЛЯ ПРЕССЫ от старшего епископа христиан-пятидесятников Н. П. Горетого 21 февраля 1977 г., мы, христиане-пятидесятники, совместно с присоединившимися к нам христианами-баптистами, всего 525 человек, подали наши заявления в Президиум Верховного Совета СССР на имя председателя Подгорного. В настоящее время некоторых из нас вызывают на допросы вместо положительного ответа на законную просьбу о выезде из СССР. Запугивают отнятием детей и преданием суду за якобы клевету на советскую действительность, а также применением других мер репрессий в случае, если мы не откажемся от выезда. 21 марта сего же года еще одна большая группа пятидесятников Дальнего Востока, г. Находка, всего 484 человека, следуя примеру своих братьев, отослала в Президиум Верховного Совета СССР аналогичное заявление о выезде из советского государства. От имени пятидесятников и баптистов, желающих эмигрировать из СССР, заявляю, что мы свободные люди, а не пленники и рабы. Мы обращаемся к президенту Картеру как к брату во Христе помочь верующим воспользоваться правом выезда на основании подписанных и советскими властями Пактов и Всеобщей декларации прав человека. С такой же просьбой мы обращаемся и ко всем международным инстанциям по правам человека, а также к Комиссии по правам человека в ООН. Мы покидаем страну, в которой все права и свободы лишь на бумаге. Мы не хотим, чтобы дети наши страдали так же, как страдали, а во многих случаях и гибли, их матери и отцы. Старший епископ христиан-пятидесятников Николай Горетой 23 марта 1977 г. Приложение 3 Комитету содействия выполнению Хельсинкского соглашения Я, бывший политзаключенный, Евгений Грицяк, украинец, прошу обратить Ваше внимание на такой случаи нарушения Хельсинкского соглашения. В конце 1973 года я получил вызов на выезд в Израиль. В 1974 г. подал заявление. В 1975 г. получил отказ. В середине мая 1976 года в беседе с начальником Снятынского райотдела КГБ капитаном Велебоенко подтвердил свое намерение выехать из СССР. Примерно через полмесяца после моей беседы с Велебоенко в газете "Прикарпатская правда" появилась статья, порочащая мои взаимоотношения с Авраамом Шифриным, благодаря которому я получил вызов. Потом, с 1 января 1977 года, я был лишен работы, а с 10 февраля 1977 года на собрании парткома колхоза "1 Мая" Снятынского района была распространена новая, порочащая меня и Шифрина версия. Выступивший на этом собрании секретарь парткома В. Малэйкий заявил присутствующим, что моя дружба с Шифриным основана на якобы совершенном нами убийстве одного из конвоиров, которые сопровождали нас на работу во время нашего совместного пребывания в заключении. Это нелепое заявление секретаря парткома настораживает меня, и я воспринимаю его как подготовку общественного мнения к моему аресту. Е. Грицяк 18 февраля 1977 г. О себе сообщаю следующее: 1926 г.р., во время немецкой оккупации, когда мне было 16–17 лет, участвовал в Украинской молодежной националистической организации. После ухода немцев я был мобилизован в Советскую Армию. Участвовал в боях в составе 4-го Украинского фронта. Был ранен и награжден. В 1949 г. все еще продолжал службу в армии. 30 сентября 1949 г. был арестован армейской контрразведкой за участие в вышеупомянутой организации и осужден к 25 годам лишения свободы с конфискацией всего имущества и последующим поражением в правах на 5 лет. Приговор был вынесен взамен смертной казни. 27 августа 1956 г. комиссия Президиума Верховного Совета СССР рассмотрела мое дело, снизила срок наказания до фактически отбытого со снятием судимости. Я был освобожден. 28 января 1959 г. был арестован вследствие возобновления действия моего прежнего приговора Президиумом Верховного Совета СССР. В 1964 г. мое дело рассматривала Военная коллегия Верховного суда СССР. В результате этого пересмотра мне был снижен срок до 10 лет, и я опять был освобожден со снятием судимости. Заключение отбывал в следующих местах: Караганда, Норильск, Владимир, Тайшет, Иркутск, Инта и Сосновка Мордовской АССР. В 1953 г. был одним из инициаторов и руководителей забастовки заключенных города Норильска. Женат. Жена — преподаватель украинского языка в средней школе, а 10-летняя дочь учится в 4-м классе. Мой адрес: 285310, село Устье, Снятынского района, Ивано-Франковской области. Приложение 4 Президенту Соединенных Штатов Америки г-ну Дж. Картеру от Ирины Макклеллан Москва, ул. Чернышевского, 7, кв. 150. Тел. 227-35-09 Копия: В Американскую Комиссию по контролю над выполнением Хельсинкских соглашений Копия: В Советскую Комиссию по контролю над выполнением Хельсинкских соглашений Уважаемый господин Президент! Разрешите поздравить Вас со вступлением на этот высокий пост, одновременно поздравляю Вас с Новым Годом, желаю больших успехов в работе, здоровья и счастья. В мае 1974 года я вышла замуж за американского гражданина, профессора русской истории Вудфорда Макклеллана. В том же месяце я подала заявление на визу для выезда в США, и вот уже почти три года получаю отказы. В течение первого года меня обвиняли в знании секретов, которых я не знаю. Последние полтора года власти в лице ОВИР вообще отказывались давать какие-либо объяснения. И вот 29 декабря 1976 года тов. Обидин (начальник Всесоюзного ОВИРа) заявил мне, чтобы в течение 1977 года я не ходила в ОВИР и не приносила заявлений на пересмотр, так как на весь следующий год принято отрицательное решение. В отношении 1978 года ничего определенного сказано не было. Наш брак зарегистрирован в Центральном московском ЗАГСе в соответствии, казалось бы, с советскими законами. Что происходит теперь, мне совершенно непонятно. Более того, все мои письма (около 30) на имя т.т. Брежнева, Подгорного, Щелокова остались без ответа. И лишь в редких случаях мне сообщали по телефону, что эти письма переданы ОВИРу, и, кроме этой организации, никто не будет решать вопрос о моем выезде. Мое обращение к Вам вызвано крайней безнадежностью положения. Мы не виделись с мужем уже два с половиной года. Ему постоянно отказывают в визе на въезд в СССР. Здесь, когда я работала в школе учителем английского языка, а моя дочь училась в этой же школе, мы подвергались всяческим репрессиям со стороны дирекции и учителей школы. Теперь, когда моя дочь больна язвой, советские власти не отдают лекарство, которое муж выслал из США. Мы живем в коммунальной квартире, и соседи совершенно определенно выполняют работу по слежке за нами, возложенную на них органами КГБ, терроризируют нас, оскорбляют по поводу брака с американцем. Время от времени я подвергаюсь преследованиям на улицах города. Жизнь моя совершенно ненормальна. Я прошу Вас обратить внимание на мой случай как яркое подтверждение злостного, чудовищного нарушения советскими властями Хельсинкских соглашений, Декларации прав человека, Конституции. Прошу Вас помочь в воссоединении моей семьи, дать людям право на нормальную жизнь. С уважением, И. Макклеллан 31 декабря 1976 г. Приложение 5 В Советскую Комиссию по контролю над выполнением Хельсинкских соглашений от гр. Метке Павла Павловича, ранее проживавшего в г. Лимбажи Латвийской ССР Состав всей семьи: 1. Я, Метке Павел Павлович, род. 29.11.1936 г. 2. Жена, Метке Надежда Ивановна, род. 10.10.1937 г. 3. Сын, Метке Павел Павлович, род. 16.9.1966 г. 4. Сын, Метке Виктор Павлович, род. 10.7.1969 г. 5. Дочь, Метке Ольга Павловна, род. 12.7.1974 г. 6. Мать, Метке Ида Вениаминовна, род. 15.7.1906 г. Моя национальность — немец. Мои родственники в большинстве проживают за границей: в ФРГ, Канаде, Бразилии. До и во время войны проживали в Житомирской области, Емильченском районе. В 1943 году был вывезен в Германию, где 24 февраля 1944 года в г. Лицманштадт, область Ширац, принял германское гражданство. Я по профессии художник-оформитель. Специального образования не имею (художник-практик), моя жена также профессионального образования не имеет. Получив 12 сентября 1976 г. вызов из ФРГ от Паулины Конрад как от сестры, мы воспользовались им и 26 октября 1976 года со всеми сопутствующими документами сдали в паспортный стол по месту жительства в г. Лимбажи. Поскольку мать жены была против выезда ее дочери, моей жены, и взять у нее согласие на выезд не представлялось возможным, мы решили указать ее в анкетах как умершую, а также не указывать ее сестры. 10 января 1977 г. мне объявили, что нам разрешен выезд в ФРГ. Кроме устного пояснения мне дали справку для сдачи военного билета в военкомат, который я сдал 11 января 1977 г. Того же числа мы с женой уволились с работы и сдали свои трудовые книжки по месту работы. 25 января 1977 г. продали свой дом, были проданы также все домашние вещи, вся мебель, вся кухонная утварь. 26 января 1977 г. были уплачены деньги в Госбанк за три паспорта, 813 рублей. Дети не стали посещать школу. 29 января 1977 г. выписались в паспортном столе г. Лимбажи. 30 января 1977 г. я с семьей оставил свой дом и отбыл к матери жены в Джамбульскую область, с. Мерке, проститься с ней и с родственниками. Все наши лишние деньги мы подарили родственникам жены, матери и сестре жены, всего 3500 рублей, оставив себе средства лишь на выезд. 8 февраля 1977 г. мы вернулись в г. Ригу и сразу же пришли в ОВИР. Из состоявшейся беседы с представителями МВД нам стало ясно, что мать жены и ее сестра выразили протест в отношении нашего выезда еще задолго до того, как нами был продан дом и как нам выписаться, хотя об этой своей акции не обмолвились ни словом, когда мы были у них. Сотрудники МВД нам заявили в беседе, что якобы искали нас еще 17 января 1977 г., чтобы пригласить в ОВИР для объяснения, но как можно "искать" того, кто весь на виду? Мы не покидали свой дом до 30 января 1977 г. Ясно в таком случае, что вопрос о нашем выезде был уже предрешен, хотя мы пребывали в полном неведении о грозящем нам крахе и спокойно занимались распродажей своего имущества и дома. Мы делаем из этого вывод, что отказ в выезде был затянут нам преднамеренно. Когда 21 марта 1977 г. на приеме у зам. министра Латвийской ССР я спросил, почему нам заранее не объявили отказ, когда еще не были проданы дом и имущество, он ответил: "Не пытайтесь нас обвинять, мы сами знаем, когда Вам объявлять, и не вам указывать нам". Причиной отказа послужило то, что: первое — разоблачено, что Паулина Конрад не является моей родной сестрой, и второе, что мать жены указали в анкетах как умершую. Несмотря на это, я и моя семья имели право на основании подписанных соглашений свободно выехать в другую страну, не прибегая к ненужным осложнениям, которые ведут за собой пагубные последствия, в которых мы оказались. Документ, подтверждающий, что нами во время войны принято германское подданство, найден нашими родственниками в Германии. Теперь я, моя жена, мои трое малых детей, двое из которых не посещают школу, и моя семидесятилетняя мать, которая не получает ни рубля пенсии, остались совершенно разоренными, не имеем ни крова над головой, ни прописки, ни работы, ни средств к существованию. Те деньги, которые были оставлены на выезд, на исходе, и мы вынуждены обращаться за материальной помощью в посольство ФРГ. Мы обращались к руководству МВД Латвийской ССР 21 марта о пересмотре дела о нашем выезде и дважды получили отказ. Для нас обратного пути нет, и мы полны решимости добиваться выезда в ФРГ, просим Вашего содействия. Метке 30 марта 1977 г. Приложение 6 Московской группе содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР от Скляренко Владимира Михайловича, откольника-баптиста, поддерживающего Совет Церквей ЕХБ , проживающего по адресу: СССР, Краснодарский край, г. Майкоп, пос. Краснооктябрьский, ул. Ленина, 13 ЗАЯВЛЕНИЕ Прошу сообщить Белградской конференции, что сегодня у меня в Москве отобрали документы, которые я вез вашей Группе, чтобы вы передали их на Белградскую конференцию. Но квитанции и уведомления наших писем, в которых мы посылали наши заявления в МВД СССР, МИД СССР, в Президиум Верховного Совета СССР и наших писем за границу нашим братьям во Христе, они оставили у меня, из которых можно понять, как мы добиваемся выезда за границу, поэтому, если вы их переправите на Белградскую конференцию, они откроют многим глаза на то, как в Советском Союзе выполняют Всеобщую декларацию прав человека и положения Заключительного акта Хельсинкского соглашения. Мы отказались всей нашей семьей от гражданства СССР 29 января 1974 г. Второй раз сдали все наши паспорта в Президиум Верховного Совета СССР 9 марта 1975 г., что подтверждается почтовой квитанцией московского главпочтамта № 51-а и уведомлением № 51-а, и описью ценного письма от 9 марта 1975 г. После долгих наших хлопот наконец-то 16 декабря 1976 г. в ОВИРе г. Майкопа нам сказали, что УВД и МВД — не возражают против нашего выезда за границу и согласны нас отпустить, если у нас будет приглашение из-за рубежа от близких или знакомых. 23 февраля 1977 г. мы получили письмо из Канады от брата Михаила Лапка, который пообещал прислать нам вызов. Но 28 февраля 1977 г. "брат" Каляндра, пресвитер г. Ставрополя, имел со мной беседу, в которой он добивался от меня слова, чтобы я больше не писал писем за границу. Они вызов обещали прислать к 25 марта 1977 г., но, поскольку его до сих пор нет и по другим причинам, мы поняли, что власти нам не отдали их вызова. Поэтому, собрав все наши заявления, я привез их сегодня, т.е. 12 апреля 1977 г., в Москву, но при выходе из поезда меня задержали, потом в каком-то отделении милиции, кажется, в № 46, некоторые лица в штатском забрали у меня все документы, поэтому еще раз прошу вас оставшиеся квитанции переправьте на Белградскую конференцию и походатайствуйте перед представителями конференции, чтобы они помогли выехать нам за границу. Скляренко 12 апреля 1977 г. К списку 1977 года К общему списку |
Наша кнопка  |
|