|
ИСТОРИЯ 42. Об узниках совести, нуждающих в срочном освобождении по состоянию здоровья Документ № 17Чрезвычайно тяжелые условия содержания в советских тюрьмах и лагерях разрушают здоровье заключенных, вызывают обострение имевшихся до ареста и развитие новых болезней. Почти все, перенесшие заключение, страдают язвой желудка, болезнями печени, почек, воспалением кишок (парапрактит), сердечно-сосудистыми и другими заболеваниями. Наиболее ужасны условия жизни в тюрьмах и в лагерях особого режима, где заключенные постоянно находятся на камерном содержании,— в тесных, сырых, плохо вентилируемых и плохо освещенных камерах, почти без свежего воздуха и дневного света, что еще более усугубляет разрушительное действие скудного недоброкачественного питания. Губительное действие на здоровье оказывает также изнурительный принудительный труд, вредные виды работ, которые нередко вынуждены выполнять заключенные, часто в неподходящих помещениях, без соблюдения техники безопасности и охраны труда. Очень сильно разрушают здоровье дополнительные наказания, которым подвергается каждый не "вставший на путь исправления" узник совести: перевод в "помещение камерного типа" (ПКТ) внутрилагерной тюрьмы; "строгий режим" и "режим пониженного питания" в тюрьме; наказание карцером (или штрафным изолятором — ШИЗО), представляющим собой комплексную пытку голодом, холодом, отсутствием сна и т. д. Заключенные практически лишены возможности нормальной сексуальной жизни: в лагере строгого и особого режима разрешается не более одного личного свидания в год (срок свидания 1–3 суток, по усмотрению начальства), только с близкими родственниками; с незарегистрированной женой свидание обычно не дается; "право" на свидание может быть отнято в качестве наказания. В тюрьме личные свидания не положены. Медицинская помощь ограничена режимными условиями исправительно-трудовых учреждений и условиями дополнительных наказаний (как правило, даже тяжело больные не освобождаются от наказания вплоть до карцера). Медицинские работники названных учреждений являются сотрудниками МВД и согласуют свою деятельность прежде всего с установками и задачами карательно-"исправительных" органов — МВД и КГБ. Например, в 1975–76 годах неоднократно водворяли в карцер на длительные сроки узника совести Якова Сусленского, страдающего нарушениями сердечно-сосудистой деятельности; даже после тяжелого сердечного приступа его не перевели из карцера; в марте 1976 г. у него после выхода из карцера был церебрально-сосудистый криз. Водворяют в карцер и парализованного заключенного Платошина (?) — вносят туда на носилках! Врач Медуправления МВД СССР весной 1976 г. разъяснил матери политзаключенного Владимирской тюрьмы А. Сергиенко, больного туберкулезом, что изменить, облегчить режим содержания — не во власти врачей; если Сергиенко "нарушил порядок" и его сажают в карцер,— это врачей не касается, они — "только лечат"; в дела администрации врачи не вмешиваются. Александра Сергиенко с мая 1975 по апрель 1976 года четыре раза водворяли в карцер, где он провел в общей сложности около 50 суток (наказывали за то, что Сергиенко писал жалобы о нарушениях законности, произволе и издевательствах над другими заключенными). Кроме того, за отказ от принудительного труда во Владимирской тюрьме Сергиенко в течение месяца находился на "режиме пониженного питания" и около полугода — на "строгом режиме", также сопряженном с сокращением нормы питания и длительности прогулки (на "общем режиме" прогулка — 1 час в сутки, на "строгом" — 1/2 часа в сутки; из карцера на прогулку не выводят). Зачастую больные узники совести оказываются лишенными медицинской помощи, даже если они в ней остро нуждаются. Заболев, они далеко не всегда получают освобождение от работы и лишь в редких случаях попадают в больницу (имеется в виду лагерная или тюремная больница; режим — камерный, санитарные условия — плохие, однако питание гораздо лучше обычного). В санчасти и в больнице часто отсутствуют многие необходимые лекарства, даже такие, которые имеются "на воле" в каждой аптеке, не говоря уже о дефицитных лекарствах. Попытки родственников и друзей передать нужные лекарства в подавляющем большинстве случаев оказываются безрезультатными: и администрация, и врачи отказываются их принимать. Многие узники совести обращались к советскому правительству, к руководителям КПСС с просьбами и требованиями — допустить в советские исправительно-трудовые учреждения представителей Международного Красного Креста, которые ни разу не посетили советские лагеря и тюрьмы (хотя даже в гитлеровские лагеря им был доступ). Рассматривая обмен политзаключенных Буковского и Корвалана, произведенный правительствами Чили и СССР, как первый шаг к освобождению всех политзаключенных — узников совести, мы полагаем, что из гуманных соображений в первую очередь должны быть освобождены тяжело больные. Эта мера не противоречит советским законам. Статья 100 Исправительно-трудового кодекса РСФСР и соответствующие статьи кодексов союзных республик предусматривают, что осужденный, заболевший психической или иной тяжелой болезнью, препятствующей дальнейшему отбыванию наказания в виде лишения свободы, может быть освобожден до окончания срока, назначенного приговором суда. Статья 362 УПК РСФСР определяете порядок такого освобождения: медицинская комиссия дает заключение о состоянии здоровья осужденного, администрация по рекомендации этой комиссии передает дело в местный суд, и суд выносит решение о досрочном освобождении. Эту процедуру заключенные называют актированием или комиссовкой. Однако практически актируют лишь тех, дни жизни которых уже сочтены. Так, матери упоминавшегося уже в этом документе Александра Сергиенко, обратившейся в Медуправление МВД СССР с просьбой об актировании сына, разъяснили, что актируют только "носилочных" больных (т.е. таких, которые уже не в состоянии передвигаться самостоятельно), да и то с трудностями. Это соответствует и нашим сведениям. Например, политзаключенного Михаила Дяка, заболевшего лимфогранулематозом, не освобождали в течение трех лет после установления диагноза; от Дяка добивались, чтобы он признал деяния, за которые его лишили свободы, преступными и просил помилования; отказ актировать Дяка обосновывали также тем, что он — "не встал на путь исправления". Лишь тогда, когда Михаил Дяк был уже в крайне тяжелом состоянии и опасались, что он вот-вот умрет, его все-таки комиссовали. Через год после этого он умер... В приложении к этому документу мы даем список политзаключенных, которые, как нам известно, тяжело больны (и должны были бы быть актированы согласно статье 100 Исправительно-трудового кодекса РСФСР). К сожалению, наш список далеко не полон, и не всегда в нем указаны все недуги, мучающие каждого из них. Это объясняется не только трудностями сбора такой информации (тюремная и лагерная цензура часто не пропускает писем, в которых содержатся жалобы на состояние здоровья. Зачастую больные не знают диагноза болезни, которой они страдают: в одних случаях диагноз просто не поставлен, не проведено необходимое обследование и т. п., в других случаях — диагноз не сообщен больному). Обширный материал, собранный нами, погиб во время пожара на квартире М. Ланда и был изъят на обысках у Ю. Орлова, А. Гизбурга, Л. Алексеевой. Мы включили в список сведения, которые нам удалось сохранить или восстановить. В дальнейшем мы постараемся уточнить и дополнить его. Людмила Алексеева, Александр Гинзбург, Мальва Ланда, Юрий Орлов, Анатолий Щаранский 14 января 1977 г. Приложение Владимирская тюрьма, особый режим Василий Федоренко (1928 г. рожд., в заключении около 10-12 лет, последний арест — осенью 1974 г., срок окончания наказания — 1987 г.) — крайнее истощение, явления паралича. В. Федоренко более года держит голодовку, настаивая на незаконности своего осуждения и требуя освобождения. Трофим Шинкарук (1931 г. рождения, в заключении 27 лет, срок окончания наказания — 1984 г.) — здоровье сильно подорвано, подробности неизвестны. Юрий Шухевич (1933 г. рожд., в заключении 25 лет, последний арест — 1972 г., срок окончания наказания — 1987 г.) — язвенная болезнь — язва желудка, тяжелая форма. Владимирская тюрьма, строгий режим Зиновий Антонюк (в заключении с 1972 г., срок окончания наказания — 1984 г.) — хроническое заболевание почек, цирроз печени. Владимир Балахонов (в заключении с 1973 г., срок окончания наказания — 1985 г.) — тяжелое хроническое желудочно-кишечное заболевание. Николай Будулак-Шарыгин (в заключении с 1968 г., срок окончания наказания — 1978 г.; в конце 1976 г. переведен из Владимирской тюрьмы, где отбыл три года, обратно в лагерь) — гипертоническая болезнь, сердечная недостаточность. Имел инвалидность, последняя снята осенью 1975 г. за то, что обратился с заявлением,— просил разрешения быть обследованным английскими врачами (Шарыгин 20 лет прожил в Англии, считает себя гражданином Великобритании), Георгий Давыдов (1941 г. рожд., в заключении с 1972 г., срок окончания наказания — 1979 г.) — врожденный порок сердца, бронхиальная астма (?). Габриэль Суперфин (в заключении с 1973 г., срок окончания наказания — 1979 г.) — парапрактит (геморрой?), гастрит, колит (летом 1976 г. в условиях "строгого режима" и режима "пониженного питания" было недержание кала), заболевание печени (началось летом 1976 г., сильные боли), цистит (начался в 1974–75 гг. в уральском лагере), хронический аппендицит, хронический тонзиллит, ревмокардит (?). Лейб Хнох (в заключении с 1970 г., срок окончания наказания — 1980 г.) — тяжелый геморрой с частыми и сильными кровотечениями. Баграт Шахвердян (в заключении с 1973 г., срок окончания наказания — 1978 г.) — грыжа, ... Лагерь особого режима (Мордовская АССР, учреждение ЖХ-385/1) Иван Гель (в заключении 8 лет, последний арест в 1972 г., срок окончания наказания — 1984 г.) — органическое заболевание сердечно-сосудистой системы, постоянные мучительные головные боли (по мнению лагерного врача, на почве недостаточною питания клеток головного мозга). Несмотря на крайне тяжелое состояние, не освобождали от работы. С мая по сентябрь 1976 г. около 3,5 месяцев держал голодовку, в числе требований которой — доброкачественная пища, добросовестное и квалифицированное медицинское обследование, допустить в лагерь представителей Международного Красного Креста. Святослав Караванский (в заключении 28 лет, последний арест в 1965 г., срок окончания наказания — 1979 г.) — гипертоническая болезнь, нарушение сердечной деятельности, головные боли. Последний год освобожден от обязанности работать по состоянию здоровья (заключенные этого лагеря работают в крайне тяжелых и вредных условиях). Эдуард Кузнецов (в заключении более 12 лет, последний арест в 1970 г., срок окончания наказания — 1985 г.) — язвенная болезнь — язва желудка, недавно перенес сильное обострение. Валентин Мороз (в заключении 11 лет, последний арест в 1970 г., срок окончания наказания — 1984 г.) — болезнь печени, общее сильное истощение. До апреля 1976 г. находился во Владимирской тюрьме: с июля по ноябрь 1976 г. держал голодовку, требуя перевода из тюрьмы в лагерь или хотя бы из одиночной камеры; в январе 1976 г. его 15 суток держали в карцере. Алексей Мурженко (1942 г. рожд., в заключении 12 лет, последний арест в 1970 г., срок окончания наказания — 1984 г.) — экзема, паховые грыжи (одна недавно оперирована), хронический гастрит, сильная стенокардия. Нуждается в клиническом обследовании. Михаил Осадчий (в заключении 7 лет, последний арест в 1972 г., срок окончания наказания — 1985?) — известно, что здоровье сильно подорвано, но конкретные сведения утрачены. Юрий Федоров (в заключении 9 лет, последний арест в 1970 г., срок окончания наказания — 1985 г.) — хронический нефрит, хронический холецистит, очаговый туберкулезный процесс в легких, артрит коленного сустава. Женский политлагерь строгого режима (Мордовская АССР, учреждение ЖХ-385/3-4) Оксана Попович (в заключении не менее 10 лет, последний арест в 1974 г., срок окончания наказания — 1981 г.) — инвалид, передвигается на костылях. Ирина Стасив-Калинец (1940 г. рождения, в заключении с 1972 г., срок окончания наказания — 1981 г.) — тяжелое недиагностированное заболевание почек, астеническое состояние, сильное общее истощение, гипотония, частые изнурительные маточные кровотечения. Ирина Сеник (в заключении 15 лет, последний арест в 1972 г., срок окончания наказания — 1981 г.) — тяжелое повреждение позвоночника, полученное во время первого "исправительного" срока; инвалид, нуждается в разгрузочно-коррегирующем корсете (начальство не дает разрешения на получение корсета); гипертоническая болезнь. Весной 1976 г. в состоянии, близком к гипертоническому кризу, была отправлена в карцер на 15 суток, освобождена из карцера на 4-е сутки в связи с гипертоническим кризом, отправлена обратно в лагерь. Стефания Шабатура (в заключении с 1972 г., 12 января окончился 5-летний срок заключения в лагере, осталось 3 года ссылки, этапирована в ссылку в Красноярский край). До ареста была практически здорова, сейчас — тяжелое не диагностированное желудочное заболевание: сильные боли в области поджелудочной железы, желудка и в области поясницы, слабость, истощение. Нуждается в клиническом обследовании. Большую часть времени заключения в лагере Шабатуру держали во внутрилагерной тюрьме, часто на карцерной норме питания, а также в карцере. Медицинскую помощь не оказывали или оказывали нарочито недобросовестно; протестуя против этого, С. Шабатура заявила об отказе от медицинской помощи на время пребывания в лагере. Все женщины-заключенные страдают длительными изнурительными маточными кровотечениями. Лагеря строгого режима в Мордовской АССР (учреждение ЖХ-385) Паруйр Айрикян (1949 г. рожд., в заключении 8 лет, последний арест в 1974 г., срок окончания наказания — 1980 г.) — тяжелый хронический холецистит (или цирроз печени?), экзема, постоянные сильные головные боли. Василий Лисовой (в заключении с 1972 г., срок окончания наказания — 1984 г.) — хронический гепатит, хронический колит, хронический гайморит, нейродермит, врожденный порок сердца, ревматизм. [Размик] Маркосян (1950 г. рожд., в заключении с 1974 г., срок окончания наказания — 1984 г.) — язвенная болезнь — язва желудка, неоднократно по этому поводу госпитализировался в лагерную больницу. Владимир Осипов (в заключении 9 лет, последний арест в 1974 г., срок окончания наказания — 1982 г.) — известно, что здоровье сильно подорвано, но конкретные сведения утеряны. Петр Сартаков (1917 г. рожд.) — гипертоническая болезнь 2-й степени, холецистит, гиперацидный гастрит, язвенная болезнь — язва двенадцатиперстной кишки. Сергей Солдатов (в заключении с 1974 г., срок окончания наказания — 1980 г.) — больные почки (дома лечился травами, в лагере состояние резко ухудшилось, появились сильные отеки), гипертоническая болезнь, стенокардия, боли в позвоночнике (после операции удаления опухоли на спине. Операция произведена уже после ареста, в следственной тюрьме, по-видимому, неудачно). Солдатов нуждается в стационарном обследовании. Людовицас Симутис (1935 г. рожд., в заключении с 1954 г., срок окончания наказания — 1979 г.) — туберкулез позвоночника, несколько лет провел в гипсовом панцире ("кроватке"). Еще в 1958 г. медкомиссия ставила вопрос об его актировании. Недавно с Симутиса сняли инвалидность (?!). Василий Стус (в заключении с 1972 г., по отбытии 5-летнего срока лишения свободы в лагере, в январе 1977 г., этапирован в ссылку; срок окончания наказания — 1979 г.) — язвенная болезнь желудка в очень тяжелой форме, с частыми рвотами, кровотечениями; в конце концов в конце 1975 г. была сделана операция — состояние после резекции желудка вплоть до настоящего времени очень тяжелое. Гипертоническая болезнь. Несмотря на крайне тяжелое состояние, подвергался наказаниям, в том числе летом 1976 года дважды водворялся в карцер на длительные сроки. Юрий Храмцов (в заключении с 1953 г. По словам Ю. Храмцова, он был американским шпионом). Ранение головы и ноги (хромает). Инвалид 2-й группы. Общее тяжелое состояние здоровья. Несмотря на это, принуждают работать; когда не может работать,– водворяют (тащат) в карцер; в 1976 г. не менее двух раз был в карцере. Вячеслав Черновол (в заключении около 7 лет, последний арест в 1972 г., срок окончания наказания — 1984 г.) — гипертоническая болезнь, тяжелые головные боли, артрозоартрит плечевого сустава (рука нуждается в покое, но Черновол вынужден работать на швейной машине), хронический фарингит. Лагеря строгого режима на Урале, Пермская область (учреждение ВС-389) Дмитрий Басараб (в заключении с 1953 г., срок окончания наказания — 1978 г.) — гипертоническая болезнь 3-й степени, атеросклероз, кардиосклероз, аневризма миокарда, дважды перенес инфаркт, ишемическая болезнь сердца. Имеет 2-ю группу инвалидности. [Георге] Гимпу — инвалид 2-й группы. Гиперацидный гастрит, возможно, новообразование рака желудка (?), нулевая кислотность. В разрешении получить из дому желудочный сок — начальник лагеря отказал. Нуждается в обследовании. Степан Сапеляк (1950 г. рожд., в заключении с 1973 г., срок окончания наказания — 1978 или 1980?) — юношеская тяжелая гипертония, сильные головные боли, крайнее истощение. Летом 1976 г. этапирован из лагеря № 36 во Владимирскую тюрьму, однако сведения о том, что он во Владимире, отсутствуют. С весны 1975 г. и вплоть до лета 1976 г. подвергался жестоким преследованиям и наказаниям, с лета 1976 г. до отправки из лагеря большую часть времени его держали в карцере и в ПКТ (от Сапеляка требовали дачи ложных показаний, отречения от убеждений и т. п.). Сергей Ковалев (в заключении с конца 1974 г., срок окончания наказания — 1984 г.) — тяжелая форма геморроя с сильными кровотечениями, выпадение слизистой; недавно появились полипы прямой кишки. Срочно нуждается в клиническом обследовании и операции. В марте 1976 г. Ковалев находился в карцере 17 суток подряд, в мае–июне — 10 суток. Протестуя против противозаконных наказаний и антигуманного обращения, держал в карцере голодовки. В карцере имели место сильные кровотечения, выпадение слизистой... Работает во вредном цеху, изнурительная работа. Валерий Марченко (1947 г. рожд., в заключении с 1973 г., срок окончания наказания — 1982 г.) — тяжелая форма хронического нефрита, сильное истощение (дистрофия). Марченко работает на пошиве мешков, за невыполнение нормы выработки подвергается наказаниям (часто лишают ларька и др.). Иосиф Менделевич (1947 г. рожд., в заключении с 1970 г., срок окончания наказания — 1983 г.) — гипертоническая болезнь, стенокардия. (За все время заключения ни разу не подвергался медицинскому обследованию.) Василий Пидгородецкий (в заключении с 1951 г., срок окончания наказания — 1981 г.) — имел инвалидность; осенью 1974 г. лишен инвалидности — за "отрицательное влияние на окружающих". Очень больное сердце. Несмотря на это, периодически подвергается наказаниям, в том числе — карцером. Размик Зограбян (1950 г. рожд., в заключении с 1974 г., срок окончания наказания — 1984 г.) — больной позвоночник, нарушение сердечной деятельности, истощение. За отказ работать токарем (он настаивал на том, чтобы ему дали возможность работать слесарем) в октябре-декабре 1975 г. Зограбяна держали в карцере в общей сложности 45 суток; с января по май 1976 г. — 5 месяцев в ПКТ, часть времени на карцерной норме питания или даже только на фунте хлеба и воде. В июне ему наконец разрешили работать слесарем. У него были частые обмороки. Евгений Пронюк (1942 г. рождения, в заключении с 1972 г., срок окончания наказания — 1984 г.) — туберкулез, активно прогрессирует, кровохарканье. В конце 1976 г. около 4-х месяцев находился в лагерной больнице, состояние не улучшилось. Выделяются ли палочки Коха, нам не известно. Еще до ареста состоял на учете в туберкулезном диспансере; активный процесс в легких был приостановлен операцией (вырезана часть легкого); сейчас процесс активизировался, перешел на другое легкое. Александр Сергиенко (в заключении с 1972 г., срок окончания наказания — 1982 г.) — туберкулез легких, в настоящее время, возможно, диссеминированный. Состоял на учете в туберкулезном диспансере с 1951 г. Сергиенко с декабря 1973 г. по декабрь 1976 г. находился во Владимирской тюрьме; в декабре этапирован, очевидно, обратно в лагерь, в котором находился до Владимира. Иван Светличный (в заключении с 1972 г., срок окончания наказания — 1984 г.) — церебральная гипертония, ангиоспазмы, периодические церебрально-сосудистые кризы. Постоянные очень сильные головные боли, часто резкие выпадения памяти, невозможность сосредоточить внимание. Инвалид третьей группы — нет пальцев на правой руке. Несмотря на все это,— не освобожден от работы. С лета-осени 1976 г. его принуждают к тяжелой работе на прессе, в цеху, где шум и грохот... Осужденные по политическим мотивам по сфальсифицированным обвинениям, находящиеся в различных уголовных лагерях Владимир Архангельский (в заключении с лета 1975 г., срок лишения свободы — 2,5 года) — больные почки, язвенная болезнь желудка, 7 января 1977 г. — резекция желудка. Во время этапа был избит (уголовниками), отбили легкие, после этого перенес воспаление легких. Мустафа Джемилев (отбыл в заключении в общей сложности [6] лет, срок окончания последнего наказания — начало 1978 г.) — постепенная атрофия печени и почек, дистрофия, малокровие, выпадение зубов, нарушение движения челюстных суставов — критическое состояние в результате длительной (более 10 месяцев...) голодовки, которую Джемилев держал в 1975–76 гг. Александр Фельдман (в заключении с осени 1973 г., срок окончания — апрель 1977 г.) — хронический холецистит, небинокулярное зрение (видит только одним глазом), инвалидность 3-й группы. После ранения головы — заключенный-уголовник ударил Фельдмана лопатой по голове в марте 1976 г. — сильные головные боли. Фельдман многократно подвергался наказаниям ПКТ и карцером, не раз его жестоко избивали заключенные-уголовники. Михаил Штерн (в заключении с 1974 г., срок лишения свободы — 8 лет. Штерну 60 или 59 лет) — хроническое заболевание почек, обострившееся в лагере, постоянные сердечно-сосудистые недомогания. Политические ссыльные Владимир Гандзюк (около 50 лет, около 12 лет отбыл в заключении, с января 1976 г. после длительного мучительного этапа находится в ссылке в Томской обл.). Туберкулез позвоночника и суставов, деформирующий остеохондроз. Инвалид. Павел Кампов (около 50 лет, отбыл 6 лет в политлагере строгого режима, в ссылку этапирован в июне 1976 г., срок — 2 года) — туберкулез легких, атрофия зрительных нервов — угрожает слепота!!, сердечная недостаточность. Не может работать и не имеет средств к существованию). Кампов — математик, кандидат ф.-м. наук, до ареста работал преподавателем — по специальности работать не дают из "политических соображений". Микола Горбаль (отбыл в заключении 5 лет; в ноябре 1975 г. этапирован в ссылку, после 2 месяцев мучительного этапа — в ссылке, первое время без всяких средств к существованию, без жилья) — туберкулез легких. Александр Болонкин (отбыл в заключении 4 года, предстоят 2 года ссылки; в ссылке находится с осени 1976 г.) — геморрой в тяжелой форме, с сильными кровотечениями. Нуждается в операции. Анатолий Марченко (отбыл в заключении 11 лет; в ссылке с весны 1975 г., срок окончания наказания — 1978 г.). Полиневрит с явлениями кратковременного паралича. Хронический двусторонний отит внутреннего уха (после перенесенного в заключении менингита); после освобождения необходимого лечения не получал, т.к. находился под надзором милиции. Глухота становится все более полной, хронический тяжелый гастрит. К списку 1977 года К общему списку |
Наша кнопка  |
|