|
ИСТОРИЯ 41. Отчет о поездке в общины пятидесятников станицы Старо-Титаровская Краснодарского края и гор. Находки (5–23 декабря 1976 года) Летом 1976 г. в Группу содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР обратились представители общины пятидесятников гор. Находки с просьбой привлечь внимание мировой общественности к остро вставшей для них в настоящее время проблеме необходимости эмиграции из Советского Союза по религиозным мотивам, с одной стороны, и отсутствия реальных возможностей ее решения, с другой. Для советских властей подобное обоснование требования эмиграции, будучи абсолютно законным, тем не менее оказалось, мягко говоря, непонятным и, уж конечно, недостаточным для положительного ответа на конкретные ходатайства. Учитывая уже известные факты о реальной сложности обстановки, в которой живут и работают пятидесятники (правовые нарушения, репрессии, угрозы, натравливание местного населения на верующих и пр.; большое количество людей, желающих эмигрировать, люди, чьи судьбы сложились в этой стране очень трагически; отдаленность от центра городов, в которых существуют эти общины, трудность связи и получения информации), члены Группы содействия решили более подробно и основательно изучить этот вопрос.По поручению Группы содействия я посетила две общины (в Старо-Титаровке и Находке), которые являются одними из наиболее репрезентативных в плане желания их членов выехать из Советского Союза. Старо-Титаровская община объединяет около 100 человек, которые приехали сюда из Находки и других городов в конце 60-х годов вместе и вслед за Николаем Петровичем Горетым, бывшим пресвитером Находкинской общины, отбывшим тогда после заключения срок ссылки. Число взрослых членов общины пятидесятников в Находке — около 300 человек. Я встретилась с представителями почти каждой семьи в Старо-Титаровке, беседовала более чем с 40 пятидесятниками в Находке, посетила их собрания, на которых слушала их и выступала сама, отвечая на многочисленные вопросы. Это были люди самого разного возраста: школьники, юноши и девушки, отцы семейств и их жены, глубокие старики и старушки. Все очень охотно и подробно рассказывали мне о своей жизни, о своих непрекращающихся бедах и страданиях, о самых главных проблемах для них сегодня. К сожалению, почти все материалы (записи этих бесед и рассказы самих пятидесятников) погибли во время недавних обысков у членов Группы содействия, и поэтому этот отчет будет скорее похож на описание впечатлений и общей картины жизни пятидесятников в Советском Союзе, чем на документ с конкретными фактами и цифрами. Н. П. Горетой, его брат А. П. Горетой, их сыновья, дочери и родственники помогли восстановить мне живую картину условий, в которых формировалась община в Находке и в которых протекала ее жизнь. Без этого знания нельзя понять обстановки вокруг пятидесятников в настоящее время и причин, побудивших их эмигрировать. Община в Находке (крайняя восточная точка Советского Союза) возникла в результате постоянных, непрекращающихся в течение существования советской власти репрессий и гонений, которые вынуждали пятидесятников постоянно переезжать из города в город. Так, спасая себя и своих детей (семьи большие, по 7–10 детей) от лагерей, пятидесятники прошли всю территорию Советского Союза от Черного моря (Одессы, где возникла первая община — в 1918 году) до Японского (Находка, 1957 год). Они жили в Средней Азии (Алма-Ата, Фрунзе, Баку), Сибири (Красноярский край. Мариинск, Анжерка, Абаканский край, Черногорск), в Барнауле, Кемеровской области. Во всех этих городах и сейчас существуют многочисленные общины пятидесятников, стремящихся покинуть Советский Союз. Общая численность их достигает 5 тысяч человек. На протяжении почти 60 лет эти люди постоянно убегали от преследований, кочуя из города в город по Советскому Союзу. Теперь эта же причина лежит в основе их желания покинуть страну совсем: "Дальше бежать некуда,— говорит В. Ф. Петрушев, член Совета по эмиграции находкинской общины,— океан". Спектр притеснений со стороны властей на пятидесятников был очень широк и разнообразен как в прошлом, так и в настоящем. Единственное, что изменилось со времени первых лет советской власти, так это расстрел на месте без суда и следствия как "вредного элемента" для светлого будущего. Почти в каждой семье пятидесятников есть кто-нибудь таким образом обезвреженный, поэтому те, которым сейчас 30–35, не знают своих дедов. Когда перестали стрелять, судили "за веру" и давали по 25 лет по 58 статье. Некоторых освобождали после смерти Сталина, но большинство так и оставалось в заключении до окончания срока. Потом стали судить по 70, 190 и специальной религиозной 227 статьям, давая разные сроки заключения и ссылки (вплоть до 5 лет). Грубая официальная антирелигиозная пропаганда ("баптисты" — обобщенное название для всех сектантов в СССР — шпионы американского империализма, платные агенты, диверсанты и т. п.) хорошо усваивалась нерелигиозным местным населением, окружающим пятидесятников, попадая в очень "подготовленное" для таких определений сознание. Простой русский человек не мог понять, почему у него, у которого всего двое детей и жена работающая, денег не хватает на жизнь, а у соседа-пятидесятника 10 детей, жена, родители старые и все сыты. И сразу понимал, когда ему в кино показывали пятидесятников, молящихся на пустынном берегу моря (куда они прятались, чтобы провести собрание, запрещенное властями), которые "ждут ковчег из Америки с долларами". Систематические антирелигиозные кампании (специально организованные лекции, кинофильмы, беседы и пр.) для создания враждебного отношения к верующим проводятся и сейчас не только в общественных центрах (клубах, кинотеатрах), но и по месту работы пятидесятников, осложняя одновременно тем самым и без того очень шаткое их положение на работе. Очень трудно устроиться на новую работу, потеряв старую, так как везде администрация ограничивает прием на работу "баптистов". И это несмотря на то, что фактически руководство строек (в основном все пятидесятники универсальные строительные рабочие) очень заинтересовано в их труде из-за высокой дисциплины (отсутствие прогулов, что удивительно в условиях хронического пьянства остальных рабочих) и высокого качества производимой работы. Например, жена Н. П. Горетого, когда ее муж находился в лагере, оставшись с 6-ю детьми, долгое время не могла найти работы. Но наконец устроилась в детскую больницу санитаркой. После некоторого времени главный врач этой больницы сказала ей: "Я бы с удовольствием перевела Вас на кухню, там очень нужны такие честные и умелые люди, но не могу, так как Вы баптистка, и люди знают, что Вы можете отравить молоко". Это говорилось женщине, которая вырастила 10 детей в невероятно сложных условиях и сейчас имеет 17 внуков. Репрессии распространяются не только на взрослых членов общин пятидесятников, но и на их детей. Создание нездоровой атмосферы вокруг верующих школьников начинается сразу с первого класса, когда дети отказываются по религиозным соображениям быть октябрятами, а потом пионерами и комсомольцами. Несправедливое занижение оценок, общешкольные собрания-судилища, драки, нередко спровоцированные самими учителями, необъективные и во многих случаях ложные характеристики по окончании школы приводят к тому, что дети пятидесятников нередко отказываются ходить в школу, часто заканчивают только 8 классов, хотя учатся очень хорошо. Если они и кончают 10 классов, то в высшие учебные заведения путь им закрыт из-за плохих характеристик, в которых часто можно прочитать: "...придерживается антисоветских взглядов". Известны многие случаи насильственного отбирания детей у родителей и помещения их в интернаты. Дети Воевых (1961, Находка) несколько раз убегали из интерната, но их вылавливали с собаками и отправляли обратно. Известен также случай, когда власти решили отобрать еще не родившегося ребенка по достижении им 9-месячного возраста. Матери, у которых по 10–12 детей, по советским законам, имеют право на ряд преимуществ (ордена матери-героини, материальные дотации, право на бесплатные завтраки для школьников, внеочередное предоставление жилой площади и др.), которых матери-пятидесятницы фактически лишены. Одна из самых сложных трудностей в жизни юношей-пятидесятников это армия, служить в которой, точнее носить оружие и принимать военную присягу (т.е. в случае войны стрелять в людей), они отказываются по религиозным соображениям. Особенно сильные репрессии обрушились на молодых людей из семей пятидесятников в 60-е годы. В Находке за семь лет (1960–67 гг.) были осуждены 11 молодых людей на сроки от 3 до 5 лет лагерей. Иногда, даже когда юноши соглашаются служить в строительных батальонах, их судили Военным трибуналом за отказ от принятия присяги, что является явным нарушением закона, так как трибунал вообще имеет право судить только лиц, принявших присягу. Таковы основные моменты, характеризующие повседневную жизнь пятидесятнических общин Старо-Титаровки и Находки. Но самые главные сложности отношений вообще всех религиозных сект в СССР и властей вытекают из правового статуса сект. Каждая религиозная секта в СССР должна быть "разрешена", т.е. пройти так называемую регистрацию, суть которой по сути дела состоит в подчинении религиозной секты партийной регламентации. Положение о регистрации запрещает религиозное воспитание детей, молодежные и женские собрания, проповедническую, миссионерскую и благотворительную деятельность, обязывает строго соблюдать все государственные законы, в том числе закон о воинской повинности, запрещает совершение ряда важнейших религиозных обрядов. Василий Федорович Патрушев, член Совета по эмиграции в Находке, говорил мне в связи с этим: "У нас здесь нет выбора: или мы становимся преступниками перед государством, отказываясь подчиниться требованиям Положения о регистрации и соблюдая все заповеди Христа, или мы становимся преступниками перед Богом, подчиняясь требованиям государства. Для нас, верующих, живущих по совести, высшим законом является закон Божий, и мы не можем быть преступниками перед Богом". В настоящее время из общего числа пятидесятников в СССР (официальной статистики не существует, по словам самих пятидесятников, их около 200 тысяч в СССР) около половины объединяют зарегистрированные секты, в основном в Одессе, Киеве, Ровно и ряде деревень в Западной Украине. Несмотря на активную агитацию через официальных пресвитеров церкви, которые в большинстве случаев являются проводниками внутригосударственной политики по отношению к верующим, пятидесятники в Средней Азии, Сибири, Приморье принципиально не хотели и не хотят сейчас регистрировать свои секты по вышеизложенным соображениям. В результате — штрафы за каждое нелегальное, с точки зрения властей, собрание (50–80 рублей), конфискация домов, где проводились собрания, обыски с конфискацией Библии и сборников псалмов, угрозы и запугивания при так называемых беседах, проводимых специальными уполномоченными КГБ по религиозным вопросам с наиболее авторитетными членами общин,— повседневные явления. В 1971 г. в Черногорске (Абаканская обл.) власти разогнали брандспойтами молящихся людей и бульдозером снесли дом, в котором они собрались, что вынудило членов этой общины обратиться за помощью в американское посольство. "Если в Программе партии записано, что коммунизм и религия несовместимы и цель этой страны — построение коммунизма,— говорил Б. Перчаткин, 30-летний член Совета по эмиграции в Находке,— то, естественно, нам не на что надеяться, в никакое улучшение нашего положения, даже если нам теперь пообещают его, мы не верим, принимая во внимание весь многолетний опыт наших дедов, отцов и наш собственный. Единственный выход для нас — эмиграция". Таким образом, к эмиграции толкнуло пятидесятников в СССР не какое-то отдельное событие последних лет, а вся жизнь на протяжении всего существования советской власти. Однако отсутствие социально-политических условий нормальной религиозной жизни для понимания мотивов эмиграции пятидесятников недостаточно. Чтобы верно оценить всю глубину и жизненную значимость их стремления выехать из СССР, нельзя не учитывать особенностей их религиозной психологии и религиозного сознания. Стремление оставить Советский Союз продиктовано в данном случае не только репрессиями (не в правилах искренне верующих бежать от трудностей, которые испытывают и закаляют веру), но именно религиозными соображениями о необходимости "выхода из грешной земли". Власти еще не выработали какой-либо определенной точки зрения на проблему эмиграции пятидесятников из СССР по религиозным соображениям. Можно наблюдать даже некоторый спад репрессий в Находке: люди получили возможность открыто собираться, за чем не следует ни обычный штраф, ни вызов на беседу в КГБ. Может быть, власти полагают, что это поможет отвлечь внимание пятидесятников от эмиграции и даже изменить настроения членов общин. Я могу только констатировать, что власти согласились бы отпустить десяток-два наиболее активных семей из Старо-Титаровки и Находки по вызовам от родственников в Израиле в плане воссоединения семей, но массовая эмиграция целых общин пятидесятников крайне нежелательна для них. Во время моего пребывания в Старо-Титаровке был вызван в сельсовет Н. П. Горетой и еще один рядовой член общины с целью выяснения причин моего приезда. На этой беседе уполномоченный КГБ по религиозным вопросам заверял Николая Петровича, что его с семьей сразу же отпустят из Советского Союза, как только он подаст документы, и подчеркивал, что "не надо за всех и от имени всех". Еще один интересный случай. Вслед за мной в Находку приехали из Новосибирска два официальных служителя пятидесятнической церкви в СССР, которые, имея целью провести точку зрения властей на проблему эмиграции, пытались расколоть изнутри находкинскую общину и отлучить тех, кто активно желает эмигрировать и находится в контакте с членами группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР: "... мы должны ждать помощи от Бога, а не от каких-то левых сил",— заверял он членов общины на собрании. Все вышесказанное явно свидетельствует о том, что власти очень боятся только что возникшего массового и организованного стремления членов пятидесятнических общин эмигрировать как еще одного социального явления, указывающего на несоблюдение прав человека в СССР, и можно не сомневаться в том, что в недалеком будущем перейдут к открытому наступлению на них, и в особенности на тех членов общин, которые пытаются с помощью Группы содействия информировать мировую общественность о создавшейся ситуации. Л. Воронина 12 января 1977 года К списку 1977 года К общему списку |
Наша кнопка  |
|